Главная / Статьи / Бог / Право на сомнение
Право на сомнение
Право на сомнение

Отрывок из книги

22.06.2017
553

Однажды, путешествуя по Южной Европе, я наблюдал весьма банальную сценку — крестьянин избивал своего осла. Крестьянин шел сзади, погоняя осла, тащившего на спине огромную вязанку дров. Они пробирались по крутой узкой тропинке. Выдохшись, осел постепенно замедлил ход, но, подгоняемый потоком проклятий, сделал еще несколько шагов и рухнул на землю. Вот тут-то крестьянин и принялся его колотить, и колотил, не останавливаясь, довольно долго.

Многие христиане относятся к вере точно так же. Верь тому! Верь этому! Прекрати сомневаться! В конце концов, вера не выдерживает натиска предостережений и наставлений. Тогда увещевания сменяются угрозами, переходящими в прямое насилие, и вера, истерзанная и перегруженная, падает на землю и угасает.

Здесь уместно задать вопрос: «Что хуже — жестокость или упрямство? Чья участь более прискорбна: участь веры и осла или человека, истязающего их?» Впрочем, эта книга не об ослах и даже не о вере (во всяком случае, не совсем о вере). Она посвящена сомнению. Но что такое сомнение, как не вера, страдающая от дурного обращения? Забота об искоренении сомнения подразумевает стремление защитить веру от жестокости.

Единственный способ добиться наилучшего результата в каком-либо деле (в обращении ли с ослом, в вере или в чем угодно другом) — это попытаться понять его суть, чтобы поступать соответствующим образом. Принимая объект своего интереса за что-то другое или предъявляя к нему преувеличенные требования, не соответствующие его назначению, вы не добьетесь ничего. Ослы прекрасно справляются с обычной работой, но когда их используют в качестве скаковых лошадей или тракторов, они не выдерживают.

 Стоит нам спросить, что такое вера и в чем заключается неправильное отношение к ней, рождающее сомнение, мы сразу столкнемся с наиболее распространенным заблуждением — с представлением о том, что сомнение противоположно вере и ничем не отличается от неверия. Такое мнение можно назвать нереалистичным по отношению к вере и несправедливым по отношению к сомнению.

В мире веры сомнение третируется, как несчастный осел. Недруги выступают против него, а доброжелатели не умеют с ним обращаться. Подобное отношение вызвано именно неверным представлением о сомнении. Несправедливо, когда осла бьют, пока он не упадет, после чего его бьют за то, что он упал. Точно так же несправедливо обращаются с верой многие христиане, а когда их охватывает сомнение, подвергают ее безжалостной порке. И то, и другое вызвано тем, что они привыкли считать, будто истинная вера свободна от сомнений, а сомнение — это не что иное, как неверие, причем столь же греховное.

Короче говоря, когда нас охватывает сомнение, мы (особенно наиболее совестливые и консервативные из нас) должны напоминать себе одну простую истину: сомнения возникают у многих христиан, но главная проблема не в этом, а в том, что они испытывают чувство вины и стыда за то, что у них вообще появились сомнения; именно это заставляет страдать их веру. Они не понимают, что такое сомнение. А сомнение, каким бы опасным оно ни было, не является чем-то постыдным.

 

             

Суть сомнения – раздвоение сердца

      

  

Что такое сомнение? Как оно соотносится с верой и неверием? Английское слово doubt (сомнение) произошло от латинского глагола dubitare, основу которого составляет арийское слово, означающее «два». Поэтому можно начать определение интересующего нас понятия следующим образом: верить — это значит безоговорочно признавать истинность того или иного явления; не верить — безоговорочно его отрицать. Сомневаться — значит проявлять нерешительность, верить и не верить одновременно, то есть «быть на распутье».

Эта двойственность — суть сомнения и его наиболее сложная проблема. В основе сомнения — раздвоение сердца. Это не просто метафора. Это квинтэссенция христианских воззрений на сомнение, а языки и опыт всего человечества лишь подтверждают ее истинность.

В английском языке двойственность сомнения отражена в таком идиоматическом обороте, как «находиться в двух лагерях одновременно». В других языках существует множество эквивалентов этого выражения. Китайская идиома, описывающая человека, проявляющего нерешительность, столь же остроумна, сколь и выразительна. Такого человека называют «сидящим сразу в двух лодках». Индейцы племени кечуа, населяющие перуанские Анды, говорят, что у колеблющегося «два мнения об одном», а шетебо, живущие восточнее, назовут его «двуличным». В языке индейцев кекчи из Гватемалы сомневающийся определяется как человек, «сердце которого разделено надвое», а индейцы навахо, расположившиеся на юго-западе Соединенных Штатов, употребляют сходное выражение: «тот, в ком уживаются двое».

Общий смысл всех этих слов и выражений предстает со всей определенностью. Если человек «разрывается» в ситуации выбора и не способен «принять решение», если он «висит в воздухе» и не знает, на чью сторону «приземлиться», а также ожесточенно «спорит» с самим собой или «держится в стороне», выискивая «оговорки», то это не что иное, как «раздвоение сознания». В этом — сущность сомнения.

             

 

 

Сомнение не равно неверию

 

Утверждение, что сомнение не противоположно вере и не тождественно неверию, является решающим для всего нашего обсуждения. Сомнение — это состояние «подвешенности» ума, когда ни вера, ни неверие не владеют им целиком, оказывая на него лишь частичное воздействие. В этом состоит первостепенно важная особенность сомнения, позволяющая объяснить неправильное представление о его природе, — убеждение в том, что, сомневаясь, верующий предает веру и уступает неверию. Никакое иное заблуждение не способно вызвать большего беспокойства и так закабалить ранимого человека, испытывающего сомнения.

Между сомнением и неверием существует принципиальное различие. В Библии эти понятия отчетливо (хотя и не всегда строго) разграничены. Слово «неверие» обычно применяется по отношению к сознательному отказу от веры или к обдуманному решению не повиноваться. Следовательно, если сомнение представляет собой неопределенное состояние между верой и неверием, то неверие — это решение ума, отказавшегося от Бога; это состояние души, не подчиняющейся Богу, ибо она не верит в истину. Это следствие определенного выбора. Поскольку неверие — сознательный ответ на Божественную истину, за него, несомненно, следует нести ответственность.

Иногда слово «неверие» употребляется по отношению к тому, кто, безусловно, являясь верующим, испытывает сомнения, которым нет разумного оправдания и которые зашли так далеко, что могут действительно превратиться в неверие (напр.: Лк. 24:41). Такая двусмысленность библейской трактовки слова «неверие» свидетельствует не о теологической путанице, а о глубокой психологической проницательности.

Следовательно, существует возможность теоретически определить, что такое вера, сомнение и неверие. Вера — это решительное признание истины, неверие — ее отрицание, а сомнение — это чувство «раздвоенности». Но на практике это различие не всегда отчетливо видно, особенно если сомнение развивается в сторону неверия и находится в стадии смутного колебания между искренней неуверенностью сомнения и твердолобой убежденностью неверия.

Но общий дух библейского учения о сомнении лишен неопределенности. Это слово имеет множество смысловых оттенков, но его суть остается неизменной. Сомнение — это переходная стадия. Испытывать сомнения — значит быть «на распутье», находиться «между двух огней», это неумение выбрать между желанием утверждать и желанием отрицать. Поэтому представление об «абсолютном» или «полном» сомнении является логическим противоречием; сомнение, ставшее абсолютным, — уже не сомнение, а неверие.

Разумеется, мы можем называть свое сомнение «абсолютным» и даже обвинять себя в неверии, но только в том случае, когда нами движет стремление покончить с сомнением и не позволить ему перерасти в неверие. Отец одержимого отрока в Евангелии от Марка воскликнул: «Верую, Господи! помоги моему неверию!» (9:24). Тем самым он осудил свое сомнение как неверие. Но Иисус, никогда не отзывавшийся на действительное неверие, показал, что расценивает это чувство как сомнение и, откликнувшись на мольбу, исцелил его сына.

Умение различать сомнение и неверие (хотя это не всегда удается сделать) полезно и действенно. Его значение, однако, состоит не в том, чтобы мы знали, когда сомнение перерастает в неверие (ибо знает только Бог), а в том, чтобы мы отдавали себе отчет, куда заводит сомнение, приближающееся к неверию.

 

 

    

      Как относиться к сомнению – сурово или мягко?

                             

 

Разумное сочетание анализа природы сомнения и умения понять, к чему оно ведет, составляет сущность христианского отношения к этой проблеме. Как ни странно, в этом же кроется причина того, что в Библии могут найти подтверждение правильности своего отношения и те, кто снисходителен к сомнению, и те, кто считает его недопустимым. Первые могут указать на огромную разницу между сомнением и неверием, а последние — на их значительное сходство. Но и те, и другие оставляют без внимания сбалансированность библейского учения.

Именно эта сбалансированность и отличает тексты Нового Завета от взглядов современного ему греко-римского окружения. В первом веке мир мог похвастаться прекрасной осведомленностью о проблеме сомнения, но, как правило, ее возводили либо к противоречиям культуры, либо к философскому скептицизму. А в Новом Завете вера, являясь синонимом повиновения, подразумевает как знание, так и волю. Поэтому сомнение ассоциируется по преимуществу с поступками, а не с отвлеченными размышлениями. Следовательно, и проблема касается не только знаний и способа их получения, но и всей нашей жизни.

В Ветхом Завете особое значение придавалось не столько сомнению, сколько неподчинению Слову Господа. Но в Новом Завете сомнение решительно осуждается. Теперь, когда Бог со всей полнотой явил Себя через Христа, цена спасения неизмеримо возросла и у недостаточной веры осталось меньше оправданий.

Понимание того, что сомнение не тождественно неверию, но может к нему привести, помогает нам отнестись к интересующей нас проблеме более зрело и освобождает от крайностей слишком сурового или слишком мягкого подхода. Те, кто забывает о различии, впадают в грех чрезмерной суровости. Ставя знак равенства между сомнением и неверием, они фактически противопоставляют сомнение вере, что не соответствует ни тому, что написано в Библии, ни человеческому опыту. Настаивать на том, что только веру, лишенную сомнений, можно считать истинной, — значит не понимать сущности веры и познания. Повышенная требовательность бывает для веры более губительной, чем самые мучительные сомнения.

Между верой и сомнением можно провести такую же параллель, как между смелостью и страхом. Не страх, а трусость противоположность смелости. Страх совсем не обязательно лишает человека смелости. Но смелость не может позволить себе безрассудства. Возьмите, к примеру, автогонщика, борющегося за главный приз, спортсмена, участвующего в изнурительных соревнованиях, или альпиниста. Каждый из них обладает мужеством, которое управляет страхом и подчиняет другие эмоции, в результате чего их смелость не допускает бездумного риска.

Ситуация с верой и сомнением аналогична. Неверие, а не сомнение противостоит вере. Появление сомнений вовсе не означает исчезновение веры, ибо сомнение — это вера на распутье. Что разрушает веру, так это непокорность, постепенно переходящая в неверие.

Это второе важное положение уравновешивает первое и предостерегает от следующей крайности — чрезмерной терпимости к сомнению. Сомнение не неизбежно, но оно всегда опасно. Некоторые люди так остро реагируют на отрицательное отношение к сомнениям, что невольно вызывают и даже приветствуют их в себе. В данном случае ошибка состоит в том, что происходит обособление сомнения от веры и неверия, и сомнение рассматривается само по себе. В результате они задают единственный вопрос: «Как работает сомнение?» И ответ, поскольку он совершенно абстрактен, ничего не дает.

Но в реальной жизни эта проблема не является абстрактной, поэтому к вопросу «как?» необходимо добавить важный вопрос «что?». Как только вопрос «Что подвергается сомнению?» будет задан, значимость сомнения мгновенно возрастет или упадет. Именно то, что мы подвергаем сомнению, а не то, как мы это делаем, определяет «рыночную стоимость» сомнения.

Если бы предмет нашей веры был таким же призрачным, как Лохнесское чудовище, а занимающий нас вопрос — таким же несущественным, как проблема «пить ли третью чашку чая?», то в сомнении было бы мало смысла. Но предмет христианской веры — Бог, поэтому решение верить или не верить определяет всю нашу жизнь, а «цена» сомнения для христианина безусловно высока. Выяснив, насколько серьезно относится верующий к своим сомнениям, вы получите показатель серьезности его отношения к вере. Сомнение для христианина — это не то же самое, что неверие, но одно от другого неотделимо. Непрерывные сомнения могут стать первым шагом к неверию, ибо подрывают самые основы веры. Поэтому сомнение ни в коем случае нельзя рассматривать как нечто заурядное.

             

Из книги «Бог во тьме», Мирт, 2016

Читать по теме
Эмоции
20.11.2017
166