Главная / Статьи / Бог / Быть собой

«Возлюбленные! Мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1 Ин. 3:2)

Еще в школе помню, как, решая уравнения, пытался привести каждую его часть к тождеству. Загадочные иксы и игреки все время затевали какую-то странную игру и не хотели быть уравнены между собой. Сопротивление материала сказывалось, и ученическое задание становилось сущим мучением. Скажу честно, получалось плохо. Искомое тождество все время ускользало.

Тождественность в жизни дается не менее сложно, чем тождественность в уравнении. Ведь для приведения к единству двух частей уравнения достаточно знать определенные правила и последовательно их применять. Но как быть с личной тождественностью? Как совпасть с самим собой и не потерять самого себя в бесконечном поиске жизни? Как найти свою собственную идентичность, осознать, кто ты и в чем твое призвание, чтобы обрести цельный образ, а не образ, раздираемый внутренними и внешними противоречиями. Не раздваиваться на внутреннего и внешнего себя. Здесь не найти готовых ответов и предписанных схем. На этом пути нам самим предстоит торить дорогу.

Тема личностной идентичности особенно актуальна сегодня. На мой взгляд, ее актуальность обусловлена разными причинами.

Это и причины исторические, ведь сегодня, чаще всего, мы практически ничего не помним о своих корнях. Откуда наши родители, кем были наши деды и прадеды, как они воспринимали себя, какие ценности разделяли. Историческая память оказалась практически стертой, а потому и подвергается все чаще различного рода фальсификациям. И вот, вокруг нас люди без имен, да и мы сами – «Иваны, родства не помнящие». А ведь, не помня, не зная и не понимая своего прошлого, мы рискуем не понять, ни кто мы есть в настоящем, ни к какому мы стремимся будущему.

Это причины и социологические, ведь не секрет, что сегодня мир превращается в «глобальную деревню». Глобальная паутина и электронные средства связи сжимают известный нам мир до размеров деревни, в которой существует торжество того же самого. Категории личного и общественного пересекаются настолько, что границы становятся размытыми. В неразличимости культурных традиций и ценностей человек начинает искать нечто особенное, уникальное, культурно и этнически обусловленное. И хотя этот путь тоже не лишен различных опасностей и политических спекуляций, сам интерес к подобным поискам лишь свидетельствует об остром запросе на понимание собственной идентичности.

Но на самом низовом уровне, уровне, с которого начинается осмысление нашей самости, чаще всего мы сталкиваемся с причинами психологическими или экзистенциальными. В какой-то момент человек начинает задаваться вопросом о том, кто он и где его место в жизни. Четко ли фиксировано это место, или же каждый раз в меняющихся жизненных обстоятельствах меняется и наше положение. Возникает желание преодолеть инерцию общественного движения, прекратить удовлетворять ожидания окружающих и, возможно, впервые задаться вопросом, – а что же интересно мне самому, к чему я призван и как это определяет меня самого.

Однако в вопросе, который человек задает себе: «Кто я?», начинает он с самого себя. Начиная c себя, он продолжает искать и вычерпывать смыслы, обращаясь к своему внутреннему миру. И даже если при этом он обращен вовне, к своему роду-племени, культуре или социальному окружению, в конечном счете, конструируя самого себя, он полагает своим основанием свое собственное «я», которое выступает высшим арбитром и последним критерием в определении личностной идентичности.

Все ирония в том, что нередко, следуя этим путем, человек рискует в конце концов не только не найти себя, но и окончательно утерять ту нить, которая может привести его к себе. Следуя этим путем, человек приносит в жертву все – семью, друзей, близких. Ведь нередко ему начинает казаться, что он вынужден всего лишь разыгрывать навязанные ему извне роли, исполнения которых ожидают от него окружающие. И единственный путь выстраивания личностной идентичности – бросить вызов, пойти наперекор, отказаться от удовлетворения чьих-то ожиданий. Попытки постоянно что-то доказать другим становятся своего рода способом утверждения своего самоопределения. Но такой способ конструирования себя является лишь самоопределением наоборот, когда человек не ищет себя, но старается лишь представить образ, не похожий на тот, который хотят видеть окружающие.

Быть может, иногда это и оправдано. Но кто знает, не является ли путь к себе лишь блужданием в лабиринте, а обретение настоящей личностной идентичности заключается в забвении себя? Кажется, что именно таким путем прошел апостол Павел. Прекрасно понимая, кто он, помня своих отцов и разделяя их веру и учение, он вдруг признается:

«Я, обрезанный в восьмой день, из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев, по учению фарисей, по ревности – гонитель Церкви Божией, по правде законной – непорочный. Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почем тщетою. Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа и найтись в Нем не со своею праведностью, которая от закона, но с тою, которая через веру во Христа, с праведностью от Бога по вере» (Флп. 3:5-9)

Оказывается, что самая большая мечта апостола заключается не просто в том, чтобы обрести себя, а в том, чтобы обрести себя во Христе. Именно это беспокоит его больше всего и именно этому он посвящает все свои усилия. Путь ко Христу становится возвращением к себе. Точнее сказать, обретением себя.

Ведь именно Он знает нас, как никто другой. Именно в Нем мы открываем свой путь, ведь Он есть «путь, истина и жизнь» не только в каком-то универсальном, для всех одинаковом смысле, но и в смысле глубоко личностном. В Нем наше бытие становится подлинно настоящим. Оказывается, быть Его дитем – значит обрести подлинную идентичность.

И апостол Иоанн, пройдя очень долгий и трудный жизненный путь, на склоне лет пишет эти удивительные слова: «Возлюбленные! Мы теперь дети Божии». Его мысль проста, но за этой простотой кроется невероятная глубина. Когда мы спрашиваем себя «кто мы?», Иоанн дает нам простой ответ: «Мы дети Божии».

Однако на этом он не останавливается. Далее апостол говорит: «Но еще не открылось, что будем». Это еще не конец нашего пути. Оказывается, личностная идентичность в Боге носит открытый характер. Она эсхатологически обусловлена, открыта будущему. Иоанн дает нам понять, что важно не столько, кто мы есть, но - кем мы можем стать в Боге. Останавливаясь на достигнутом, мы фактически закрываем себя для возможностей будущего.

Но что мы можем знать об этом будущем? Ведь мы видим его «гадательно, как сквозь тусклое стекло». Его линии размыты, контуры неясны, а горизонты слишком туманны. И тут оказывается, что, пускаясь на поиски себя и так страстно желая перемен, мы вдруг обнаруживаем, как «нам становится страшно что-то менять». Привычнее оставить все как есть.

Что ж, возможно, будущее и пугает нас, и мы не знаем, что лежит за горизонтом событий, но за этим горизонтом всегда есть Тот, Кто никогда нас не оставит, Тот, Кто всегда будет с нами, Тот, Кто не позволит нам потерять себя.

Решаясь обрести себя, мы будем вынуждены признать, что обретение своего образа немыслимо без Первообраза, в Котором кроются истоки нашей уникальности и неповторимости. В Его Лике содержится тайна и нашей личности, того модуса бытия, который соприкасается с миром и творит этот мир по-своему. Этот путь мы начинаем с себя, но лишь только для того, чтобы потерять себя и вновь найтись в Том, Кто по-настоящему делает нас собой и дает нам будущность и надежду.

 Телеграм канал газеты "Мирт" - https://t.me/gazetaMirt

Читать по теме