Главная / Статьи / Писания / Caveat Lector
Caveat Lector
Caveat Lector

Будь бдительным, читатель

11.02.2016
1228

Caveat Lector

(лат. будь бдительным, читатель)

 

Чтение Библии может принести нам много неприятностей, если мы не читаем ее должным образом. Христианская община обеспокоена не только тем, чтобы мы в принципе читали  Библию, но и тем, как мы ее читаем. Недостаточно просто вручить человеку Библию с указанием: «Читай ее». Это так же безрассудно, как дать какому-нибудь недорослю ключи от «Хонды», подвести его к автомобилю и сказать: «Садись за руль и езжай». И так же опасно. Когда мы держим в руках какой-то механизм, опасность заключается в том, что мы можем воспользоваться им неграмотно, угрожая своей жизни и жизни людей вокруг; или же, опьяненные властью данной нам технологии, мы будем использовать ее безжалостно и насильственно.

Печатное слово — это тоже технология. Мы открываем Библию и обнаруживаем, что держим в руках Божье слово, в наших руках. Теперь мы можем им управлять. Легко предположить, что мы теперь властны над ним, можем употреблять его и по своему усмотрению решать, где, когда и по отношению к кому применять его, не обращая внимания на целесообразность этого или на обстоятельства.

Автомобиль «Хонда» представляет собой нечто большее, чем технология сборки. И Библия больше, чем просто технология печати. Машинную технологию «Хонды» окружает мир гравитации и инерции, показателей и скорости, поверхностей и препятствий, «шевроле» и «фордов», правил дорожного движения и дорожной полиции, других водителей — трезвых или пьяных, снега, льда и дождя. Для того чтобы управлять автомобилем, нужно иметь навыки, превосходящие умение повернуть ключ зажигания и нажать педаль газа. Те, кто не знает этого, либо быстро погибают, либо становятся калеками.

Точно так же и те, кто не осведомлен об условиях, скрытых в технологии Библии, представляют опасность для самих себя и для окружающих. Поэтому, раздавая Библии и побуждая людей к чтению, крайне важно говорить им caveat lector — будь бдителен, читатель.

 

Людей, покупающих на рынке овощи и мясо, ковры и юбки, лошадей и автомобили, из года в год предупреждали их опытные родители и родители их родителей: caveat emptor, что означает «будь бдителен, покупатель». Рынок изнутри не всегда такой, каким кажется снаружи. На рынке происходит нечто большее, чем простой обмен товарами. Продавцы и покупатели редко преследуют одни и те же цели и руководствуются одними и теми же принципами. К тому же продавцы не действуют в интересах покупателя. Caveat emptor будь бдителен, покупатель.

И да будет осмотрителен читатель. Одних печатных страниц и умения отличать существительные от глаголов недостаточно. У меня может быть Библия в сафьяновом переплете, за которую я заплатил пятьдесят долларов, но это не значит, что я владею словом Божьим и волен распоряжаться им, как захочу, — Бог суверенен. Слова Бога — не моя собственность. Слова, напечатанные на страницах моей  Библии, свидетельствуют о живом и действенном откровении Бога о творении и спасении, Бога любви, Который стал Словом, воплотившемся в Иисусе, и я не должен об этом забывать. Если в своем чтении Библии я утрачиваю связь с этой жизненностью, если я перестаю слушать живого Иисуса, подчиняться Его власти и отвечать на Его любовь, я становлюсь высокомерным в своем знании и безличным в своем поведении. Ошибочное чтение Библии во имя христианской жизни причиняет колоссальный ущерб. Caveat lectorбудь бдителен, читатель.

 

Вопрос, который задал Иисус религиозному учителю (nomikos), повстречавшемуся ему однажды на пути в Иерусалим и начавшему допрашивать Его, обращает наше внимание на этот момент: «как читаешь?» (pōs anaginōskeis, Лк. 10:26). Как читаешь?, а не что ты только что прочитал?.

 

Вот еще одно caveat, предостережение, которое необходимо сообщить: слова написанные — это мертвые слова. В них нет жизни — «буква убивает» (2 Кор. 3:6). Чтение как таковое, даже если речь идет о чтении Библии (может быть, даже особенно, если речь идет о чтении Библии), — не что иное, как благочестивая прогулка по кладбищу и снятие отпечатков с надписей на древних надгробных памятниках и плитах. Все эти написанные слова, спрятанные в книгах мира, похороненные в библиотеках мира, — мертвые слова. Но не всё так плохо: это не просто мертвые слова, это мертвые слова, ожидающие воскресения, потому что «дух животворит» (2 Кор. 3:6).

 

Еще одно caveat lector. Написанные слова резко вырваны из своего первоначального контекста, то есть живого голоса. А в слушании живого голоса заключено гораздо больше, чем в чтении написанного слова. Слова сказаны и услышаны до того, как они записаны и прочитаны. Язык использовался в устной речи намного раньше, чем в письме. До сих пор существуют народы, которые вполне сносно обходятся без письма, но ни один народ не выживает без устной речи. Слова в первую очередь  — это устный/слуховой феномен. Большинство слов в нашем Писании изначально не было сформировано в письме — их произносили и слышали. Так называемый библейский мир, в котором мы ориентируемся посредством Библии, не имел Библии, которую мог читать. Многие и многие поколения наших библейских предков верили, повиновались и поклонялись Богу без манускрипта. Да, у них было слово Божье, но они его слышали и слушали. Слово Бога приходило к ним посредством голоса. Нам нужно периодически напоминать себе об этом, чтобы мы не утратили связи с первоначальной устностью Божьего слова в нашей жизни.

 

Однако в письме исчезают не только тембр, тон и ритм личного живого голоса, в нем пропадает всё сложное хитросплетение других голосов, гудящих как фон: детей, встревающих в разговор с просьбами и вопросами, пения дроздов, звука дождя, барабанящего по крыше, аромата можжевельника, пылающего в очаге, аромата вина и хрустящей корочки хлеба, сопровождающих беседу за столом. Как только слово и предложение записываются, они оказываются оторванными от своего источника и ложатся на страницу так же изолированно, как экспонат в музее или образец в лаборатории. В музее и лаборатории мы считаем такое выделение предмета из контекста преимуществом: теперь мы можем прикрепить к нему ярлык, обозначить его свойства, взять в руки, повернуть так и эдак на свету, взвесить его, измерить и всё записать. Когда речь идет о камнях и костях, керамических осколках и компьютерных чипах, образцах крови и мочи, то есть о вещах, то чем меньше контекста, тем более точным будет наш анализ. Контекст загрязняет и препятствует точности. Но со словами всё иначе. Поэтому caveat lector.

Слова по своей природе неоднозначны. Они никогда не бывают  абсолютно точными: характер говорящего человека влияет на то, как его слова будут истолкованы; внимательность и ум слушающего влияет на то, как эти слова будут осмыслены; место, погода и обстоятельства вместе взятые оказывают влияние и на речь, и на ее восприятие. Чем больше у нас «контекста» в использовании языка, тем вероятнее, что мы поймем его правильно. Едва скрываемое раздражение, нервное постукивание пальцами по столу, заминки и паузы, жесты, улыбки и гримасы являются неотъемлемой частью этого процесса. Но как только слова перекладываются на бумагу, всё это или, по крайней мере, львиная доля этого, пропадает. Даже если контекст описан, сложная спонтанность и замысловатость взаимодействия оказывается утрачена. Это значит, что записанное слово — слово умаленное. Записанное слово меньше слова сказанного, а иногда и вовсе другое слово. Уолтер Онг дал тщательную оценку колоссальной разницы между слышанием слова и его прочтением:

 

«Мы самые неприкаянные пленники образованной культуры, в которой выросли. Даже прилагая неимоверные усилия, современный человек с большим трудом может, а во многих случаях и вовсе не может, почувствовать, что есть устное слово. Он воспринимает его как видоизменение чего-то, что обычно написано или должно быть написано».

 

Именно поэтому многие из нас предпочитают написанные слова словам сказанным. Так проще: мы в большей степени ощущаем свою власть, и нам не нужно иметь дело с проблемами трудных, нервных или несносно скучных людей. Если нам не нравится то, что мы читаем, мы можем захлопнуть книгу и взять другую — или вместо этого пойти в магазин, прогуляться или час покопаться в саду.

Но caveat lector: мы не читаем Библию для того, чтобы превратить свою жизнь в то, что удобно для нас и с чем нам легко управится — мы хотим приобщиться к великим невидимым сферам Троицы, парящему благоговению ангелов, причудливой шероховатости пророков и... к Иисусу.

Первая притча Иисуса в каждом из трех первых Евангелий подчеркивает, что  центральное положение слова Божьего в нашей жизни выражается не в чтении, а в слышании: «Кто имеет уши слышать, да слышит!» (ср.: Мф. 13:3–9, Мк. 4:3–9, Лк. 8:5–8). Подобным образом заканчивается каждая проповедь Иоанна с Патмоса, обращенная к семи церквям: «Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам» (Отк. 2:7,11,17,29; 3:6,13,22). Мы слушаем, когда кто-то говорит с нами; мы читаем, когда кто-то нам пишет. Сначала имеет место разговор. Письмо — производное устной речи. И если мы стремимся ощутить полную силу слова, слова Божьего, мы должны возродить атмосферу его устности.

Несколько лет назад я был руководителем одной из молодежных групп в летнем палаточном лагере. Директор лагеря купил по скидке огромное количество дегидратированных продуктов в магазине армейских излишков. Однажды вечером я в кладовой выбрал на ужин свиные отбивные, тонкие, как бумага, высушенные отбивные, достаточное количество для того, чтобы накормить изголодавшихся четырнадцатилетних ребят, при том что вся упаковка весила всего пару сотен граммов. В инструкции было сказано, что нужно их замочить в ведре воды на один час, что мы и сделали. Мы с изумлением наблюдали, как они впитывали в себя воду и преображались в крупные, сочные отбивные. Все ожидали прекрасного заключения утомительного, проведенного в пути дня. Мы все сгорали от нетерпения. Уже был готов костер, и тлели горячие угли. Мы разложили шесть отбивных на большую сковороду и поставили на угли. Как только жар проник через дно сковороды, отбивные на ней буквально исчезли — за две минуты вся вода испарилась, и перед нами остались лежать тонюсенькие, как бумага, ломтики свинины в том виде, в каком мы достали их из упаковки.

В каком-то смысле Писание — это иссушенное, обезвоженное слово Бога, из которого извлечен весь первоначальный контекст: живые голоса, звуки города, фырканье верблюдов на базаре, несущих пряности из Шебы и золото из Офира, аромат чечевичной похлебки, медленно кипящей на кухне, — всё это сжато до знаков на тонкой, как луковая шелуха, бумаге. Мы пытаемся снова напитать их водой; мы берем это Писание и проводим час в библейском изучении с друзьями или наедине в молитвенном чтении. Но проходит пять минут, и мы уже идем на работу, погруженные в дела дня, которым эти слова, казалось, обещали быть поддержкой, однако от этих слов уже мало что осталось — только чернила на тонкой бумаге. Мы обнаруживаем, что у нас есть слова Библии, но нет мира Библии. И в словах как таковых нет ничего плохого, просто без библейского мира — переплетенных историй, звучащих эхом молитв и поэзии, искусного грома Исаии и причудливых видений Иоанна — слова похожи на семена из притчи Иисуса, которые, упав при дороге, на каменистой почве или среди терния, не пускают корней в нашей жизни.

Lectio divina это напряженное усилие, направленное христианской общиной («суровая дисциплина» Остина Фаррера) на то, чтобы пропитать Писание водой, чтобы оно могло сохранять свою изначальную силу и форму на солнцепеке, достаточно долго удерживать свой контекст, чтобы он мог проникнуть и впитаться в наш контекст — в мир, который мы населяем, в шум голосов погоды и повседневной работы, который наполняет нашу жизнь. Но для этого нужно больше, чем один час в ведре. Lectio Divina это метод жизни, которая развивается «по Писанию». Это не просто навык, который мы совершенствуем, открыв перед собой Библию, — это жизнь, соответствующая Слову, ставшему плотью, о котором свидетельствует Писание. Послание к Евреям сообщает нам, что слово Божье появилось, когда «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне... Посему мы должны быть особенно внимательны к слышанному...» (Евр. 1:1–2; 2:1; курсив автора. — Примеч. пер.). Эти произнесенные слова переданы нам «таким облаком свидетелей» (Евр. 12:1) и теперь записаны в нашем Священном Писании. Задача lectio divina добиться того, чтобы эти слова, изначально написанные чернилами, а теперь переписанные кровью, были услышаны и выслушаны.

 

Из книги «Искусство духовного чтения», Мирт, 2015

 

Тэги:   Бог   Писание   мысли   
Читать по теме
Эмоции
20.11.2017
170