Главная / Статьи / Писания / Как остывает ад

«Ад! Где твоя победа?» (Апостол Павел)

 

Как совместить веру в Божью любовь и учение об аде? У вас это еще получается? Или предпочитаете об этом не задумываться? Не задумываться всегда проще. Но если начали – трудно остановиться. Ведь вечное наказание совершенно не соответствует грехам, совершенным во времени.

Да и как вы представляете себе блаженство рая при осознании чьих-то вечных мучений?! Особенно если эти мучения чрезвычайно велики и нескончаемы! И не утрачивает ли новый мир свое совершенство, которое задолго до его наступления решительным образом испорчено идеей постоянного присутствия пусть и наказываемых, но злых существ? Злых как неисправимо, так и навсегда.

Не увлеклись ли мы варварским и совершенно некритичным взглядом на возмездие? Может, стоит и в знакомые библейские тексты вчитаться по-новому? К примеру, апостол Петр в контексте рассуждений о всемирном потопе пишет:

«А нынешние небо и земля тем же словом Бога сберегаются для огня, они сохраняются до дня суда и гибели безбожных людей. Не забывайте одного, возлюбленные: для Господа один день как тысяча лет, и тысяча лет как один день» (2 Пет. 3:7-8, МБО).

Разве автор здесь говорит о вечных муках или все же подразумевает одномоментную гибель? А может быть, главная мысль в том, что в загробной реальности все иначе, нежели мы привыкли видеть на грешной земле?

Говоря о будущем, апостол Павел утверждает: «Дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних» (Флп.2:10). Так, может быть, Бог не уничтожит грешников, но поступит несопоставимо милосерднее, распространив блаженную вечность на все творение?

В киношедевре А.А. Тарковского «Андрей Рублев» (1966) мне очень нравится часть под названием «Страшный суд». По церковным канонам над выходом из храма иконописцам нужно изобразить суд над грешниками и их адские муки. Логика понятна: «Других страхом спасайте». Авось, хоть кто-нибудь из полуязычников-полухристиан продержится на страхе до следующей литургии и не пустится во все тяжкие.

Но у главного героя – руководителя работ – творческий кризис. Дело не идет уже слишком долго. Напарник Рублева, иконописец Даниил Черный, говорит с Андреем и недоумевает:

– Какое время теряем – теплынь, сухота. Уже давно купол закончили бы и столбы тоже. А как их разделать-то можно было б? Звонко, красиво. А справа – грешников, кипящих в смоле, написать можно бы так, мороз по коже! А я там такого беса придумал – дым из носу, глаза…
– Да не в этом дело! Не в дыме дело.
– А в чем?
– Не знаю!
– А почему глаза отводишь?!
– Да не могу я!.. Не могу я все это писать, противно мне, понимаешь? Народ не хочу распугивать.
– Опомнись, на то и суд страшный, ведь не я это придумал.
– Не могу! Как хочешь, Данила, не могу!

И вскоре после этой сцены Андрей Рублев, играя с девочкой внутри храма и смеясь, цитирует гимн апостола Павла о любви из 13-й главы Первого послания Коринфянам. Красиво! Мощно!

«В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви», – вторит Павлу апостол любви Иоанн.

На протяжении христианской истории всегда были люди, которые задавались перечисленными выше вопросами. Они обращали внимание на опасность воспринимать Всевышнего только в качестве грозного Судьи. Ярчайшим тому примером может послужить один из отцов ранней Церкви Ориген. Итогом его размышлений стал вывод о том, что, в конечном счете, все создания будут исправлены и восстановлены божественной благодатью. Все – это значит даже дьявол и падшие ангелы.

Со времен Оригена немало воды утекло, и за последние столетия остывание ада пошло просто ударными темпами. Когда в своей песне «Imagine» Джон Леннон предлагал человечеству представить себе, что нет ни рая, ни ада, видимо, он вполне искренне считал, что это улучшит наш мир.

И это как раз не удивляет, на то он и Леннон. Совсем иначе воспринимаешь слова из богословского лагеря. А здесь, например, гарвардский теолог Гордон Кауфман заявляет: «У рая и ада едва ли может быть какое-то будущее».

Дальше – больше. Американский лютеранский богослов и историк Мартин Марти в 1985 году опубликовал статью с красноречивым названием «Ад исчез. Никто не заметил. Гражданский договор». В качестве одного из доказательств того, что учение об аде выведено из современной культуры, Марти констатировал, что библиографический поиск по этой теме не дал почти никаких недавних результатов.

Один из немногих богословов, который отваживался рассуждать на немодную тему преисподней во второй половине XX века, выразился следующим образом: «Я верю в ад. Но я также верю в милосердие Божие и потому надеюсь, что ад пуст». Эти компромиссные слова принадлежат католическому кардиналу из Швейцарии по имени Ганс Урс фон Бальтазар.

Слово за слово и вот уже канадский профессор систематического богословия Кларк Пиннок заключает: «Я считаю учение об аде возмутительным, ибо вся его сущность – нескончаемое страдание тела и духа… Как христиане вообще могут вообразить такого жестокого и мстительного бога, налагающего вечные мучения на свои создания, какими бы грешными они ни были? Уж конечно, бог, который творит такое, больше похож на сатану, чем на Бога».

Так что же получается: мы, наконец, всё поняли, или, что называется, приехали?

Накануне Реформации преисподняя в западном христианстве была всепоглощающей темой. С тех пор минуло пять столетий, и вуаля – светская культура затрагивает эту тему только в комедийном жанре. В наши дни она почти полностью исчезла из проповедей, причем не только либеральных христиан, но и консервативных.

Сторонники так называемого «Евангелия процветания», или теологии освобождения, – это яркие примеры сосредоточенности современных верующих на тленном и временном мире. Оксфордский профессор и специалист по истории христианства Диармайд Маккалох говорит, что в современном телепроповедничестве от ада «не осталось даже тлеющих углей». Получается, ад не только остыл, но и замерз.

Что такое ад? Это вечное осознаваемое наказание и разлука с Богом – справедливым Творцом и любящим Искупителем. Как не извивайся в казуистических интерпретациях, но Библия ясно представляет нам учение об аде как неотъемлемую часть проповеди Иисуса Христа и Его апостолов. Священное Писание не дает нам никакой зацепки для рассуждений о втором шансе в отношениях с Богом после физической смерти.

«Тогда Он скажет и тем, кто будет по левую сторону: «Идите от Меня, проклятые, в вечный огонь, приготовленный для дьявола и его ангелов… И они пойдут в вечное наказание, а праведники – в вечную жизнь» (Мф. 25:41, 46, МБО).

«Лучше тебе с одним глазом войти в Божье Царство, чем с двумя глазами быть брошенным в ад, где червь их не умирает и огонь не угасает» (Мк. 9:47-48).

«Там они будут мучиться день и ночь, во веки веков» (Отк. 20:10; ср. Лк. 16:26).

Эти и другие библейские отрывки представляют финальное состояние нечестивцев в связи с сильнейшими муками, осознанием безнадежности и бесконечной разлуки с Богом. Занимаясь так называемой демифологизацией рая и ада, современный человек посвящает себя строительству нравственной Вавилонской башни. Осознавать себя гуманнее всепрощающего Бога – слишком большое искушение.

На поверку даже с гламурным теологическим налетом гуманизм оказывается негодным для уразумения природы Бога. Как может грешник адекватно оценивать пропорциональность наказания за грех? – «А судьи кто?» Чем объяснить, что святые мученики на небесах восклицают: «Доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?» (Отк. 6:10).

Протест против ада – это яркое свидетельство поглощенности злом. Ад злом не является. Наоборот – это место, где зло будет окончательно наказано и повержено. Рэнди Алькорн радикально заявляет: «Ад – это и есть справедливость». Жутковатая мысль для тех, кто не способен заслужить рая, не правда ли?

Было бы странно полюбить идею ада. Выдающийся христианский писатель и апологет Клайв Льюис на страницах своей книги «Страдание» заявлял, что ненавидит ад всем сердцем. Он даже сказал, что нет доктрины, которую он больше хотел бы устранить из христианства, нежели доктрина об аде. Но тут же добавил, что это не в его власти, поскольку данное учение поддерживают Писание, собственные слова Христа, а также человеческий разум.

Далеко не каждый интеллектуал способен склониться в богословском смирении. При этом очевидно, что Всевышний гораздо более свят, нежели мы можем это осознать. Судя по всему, в действительности мы гораздо более грешны своих представлений о себе. Кто из рода человеческого знает, в каких конечных единицах можно расплатиться за преступления против бесконечно святого Бога?

Можно ли рассуждать о моральном значении вечного наказания в Божьем плане? Если мы принимаем верой, что это решение праведного Бога, то – безусловно, можно и даже нужно. Как уже было отмечено, последний суд дает нам уверенность в справедливости мироустройства. Во-вторых, учение о Боге, как о Судье праведном, может помочь христианину прощать. Ибо написано: «Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь» (Рим. 12:19).

Кроме того, мысль о последнем суде может послужить утешением для Божьих детей и предостережением безбожникам. Апостол Петр называет тех, кто отрицает последний суд «наглыми ругателями, поступающими по собственным похотям» (2 Пет. 3:3). И, наконец, понимание учения об аде является мощным стимулом для проповеди Евангелия. Время коротко. Решения, принятые в земной жизни, повлияют на судьбу в вечности.

Господь царствует. Он есть любовь, но из Его же уст исходит огонь поядающий. Ему нет нужды оправдывать Свои решения. И в то же время ад не только сочетается с благостью Бога, но вполне логично вписывается в целостную картину мира. Ад – это цена свободы, которой Творец наделил сотворенные Им существа.

Клайв Льюис говорит: «В определенном смысле погибшие – победители: им удался их мятеж; и я охотно верю, что врата ада заперты изнутри». Дальше он развивает мысль, рассуждая о том, что, попадая в ад, люди фактически выбывают из человечества, поскольку это место уготовано не для людей, а для сатаны и бесов.

Таким образом, история спасения – это драма с четкой внутренней логикой и глубоким смыслом. Наш мир резко потерял бы с точки зрения моральной ценности, ответственности участников и разумности своего устройства без свободы выбора для человечества. Именно с учетом личной свободы твое сердце будет там, где твое сокровище. Все тот же Льюис великолепно сформулировал суть этой драмы короткой фразой: «Столько милости, и все-таки есть ад!»

Конечно, меняющаяся конъюнктура человеческих метаний не способна повлиять на изменение температурного режима преисподней. При этом отношение определенного сообщества или конкретного человека к данному элементу библейского учения является ярким индикатором духовного здоровья. Так кто же ты, человек: богоборец или Божье дитя? Лжеучитель, льстящий слуху самовлюбленной толпы, или Божий пророк?

Тема загробного воздаяния скучна и непрактична для прожженного материалиста. Даже если он с Библией в руках. Зрелый христианин знает, от чего он избавлен по вере в заместительную жертву Христа. А еще со временем он все больше тоскует по святым Небесам, которых не видел еще никогда. Вот в чем соль разворачивающейся на наших глазах истории под странным названием «Потерянный и возвращенный ад».

 

https://mchernyavsky.ru

"Мирт" в Телеграме - https://t.me/gazetaMirt​

Читать по теме
Социум
02.05.2018
209