Главная / Статьи / Руководство / КТО УПРАВЛЯЕТ ХРИСТИАНАМИ
КТО УПРАВЛЯЕТ ХРИСТИАНАМИ
КТО УПРАВЛЯЕТ ХРИСТИАНАМИ
24.09.2011
1114

Как правило, христианская журналистика занята проблемами евангелизации и обращена к неверующей аудитории. Именно неверующие являются в нашем представлении основными оппонентами церкви, и представляется, что этот фронт требует от нас наибольших усилий. Однако данное представление видится мне неполным, а в некоторых ситуациях и вообще не соответствующим реальности. В некоторых регионах, например, в Западной Украине, где процент верующих намного превышает процент неверующих, внутренние опасности угрожают церкви куда больше, чем внешние. Когда церкви перестают угрожать язычники (не верующие в Единого Бога), ей начинают угрожать лжеверующие.



Складывается впечатление, что верующие не знают, как поступать со лжеверующими и оттого бросаются в крайности: либо полномасштабная война не на жизнь, а на смерть с проклятиями, либо миролюбивое, бесконфликтное сосуществование с ними, в основе которого лежит нежелание замечать грехи или равнодушие. Тем самым мы закрываемся от людей, лишая себя такого мощного оружия, как открытость, правдивость, прозрачность. Ведь единственное средство борьбы против лжи и греха - обличение, вынесение неправды на свет. Мы словно бы забываем о том, что наилучшей проповедью и свидетельством для окружающего мира является сама жизнь верующих, то, как они устраивают свою церковь, свои дела. И если христиане будут говорить истину друг другу, будут нелицеприятны и бескомпромиссны, то и для неверующих это будет лучшим свидетельством действенности Истины. Пришло время безбоязненно назвать своими именами все недостатки, ошибки, грехи, и тем самым поставить правильный диагноз, без которого невозможно лечение и очищение. 

Положение человека в церкви отнюдь не такое уж безопасное и удобное, как порой это утверждается. Церковь вовсе не напоминает собой уютный, теплый дом, в котором царит счастье и взаимопонимание, о чем говорит ее история. На каждом из Вселенских соборов звучали осуждения очередной ереси или лжеучения, отлучали отступников. Начиная с IV Константинопольского собора (869-70 гг.), положившего начало разделению церкви на Западную и Восточную, и до сегодняшнего дня церковь потрясают расколы, разделения, межконфессиональная рознь.

С одной стороны, понятно, что расколы и разделения для христиан, призванных Богом любить друг друга и хранить единство между собой, мягко говоря, далеко не лучший способ разрешения противоречий. С другой стороны, исторический опыт показывает, что разделения порой просто неизбежны. (Так, например, было с Лютером, вынужденным пойти в раскол с Римской церковью, чтобы очистить от человеческих примесей Евангельское учение, высвободить из-под громоздких церковных учреждений живую веру людей в Бога, дать толчок развитию церкви.) Прибегать к столь крайним мерам приходится тогда, когда не помогают уже никакие другие. Или же если не выработаны механизмы диалога, и вместо того, чтобы разбираться с учением, концепцией, доктриной, каким-нибудь заблуждением или грехом, разбираются с самой личностью, притом кардинально. 

Вопрос в том, можем ли мы, современные верующие, что-либо сделать в этом отношении, чтобы, не поступаясь Истиной, сохранять единство или стремиться к нему? Либо же мы обречены пройти очередной виток в этом разделении, неся на себе последствия грехов прошлых поколений верующих, когда дети отвергают своих отцов, а отцы не понимают своих детей?

Что вообще может объединять христиан? Конечно же, Истина, Бог, Царство Божье. Однако мы Его по-разному понимаем. Конечно, Бог может быстро всех нас привести в единство, но при условии нашего послушания Ему. В этом, собственно, вся проблема. Мы часто подменяем Бога чем-то другим, впадая в идолопоклонство. Объектом идолопоклонства может стать все, что угодно: обряды, традиции, догмы, доктрины, правила, церковные структуры и т. д. От предмета (например, иконы, обладающей чудодейственной силой) до человека (какого-нибудь праведника, пророка, церковного лидера или даже его могилы, проповедника, исцеляющего больных, и т. д.). Даже Библию можно превратить в предмет идолопоклонства, если только находить в ней свидетельство своей собственной непогрешимости и невежества всех окружающих. Мы, верующие, разделяем себя сами через наше идолопоклонство.

В связи с этим хотелось бы напомнить верующим из протестантских церквей, что Библия, Священная Книга, Богодухновенный текст еще не является Самим Богом, не может Его собой заменить и вовсе не призвана делать этого. Поэтому библейские догмы, доктрины, схемы, учения и т. д., помогающие нам в познании, не могут претендовать на полноту Истины, на ее конечное воплощение. Библия – средство, а не цель, она может помочь привести человека к Богу, ибо она свидетельствует о Нем, но столь же успешно она может и увести от Бога, если ею пользоваться неправильно. И это исторический факт, что библейская доктрина, воспринятая как абсолют, обязательный для всех, становилась причиной межкофессиональной розни на века. Равно опасным является как удаление от библейских требований, так и догматическая зацикленность только на них в ущерб развитию. И когда Библия говорит нам о том, что Бог не меняется, то данное утверждение ни в коем случае не следует понимать так, будто Бог застыл в виде догмы, которую можно брать с собой в карман, чтобы показывать другим. Догма, словно фотография, запечатлевшая жизненный эпизод, но она не может заменить собой живой личности. 

Жизнь больше фотографии, а Бог больше догмы. Фотографию можно положить в карман, чтобы продемонстрировать ее друзьям, также, впрочем, как и догму или учение, а вот жизнь в карман не положишь – не вмещается. Жизнь является непредсказуемой, как бы это ни не нравилось некоторым библейским теологам и учителям. Сама Библия говорит нам о том, что буква убивает (когда подменяет жизнь), а дух животворит. Бог есть Дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в Духе и истине (Ин. 4:24). Подходя к Богу или какому-нибудь жизненному явлению с доктринальной, догматической позиции, мы зачастую не только не понимаем Его, но и выхолащиваем, фактически убиваем. Жизнь должна нас обогащать, развивать, учить, а вместо этого мы сами порой пытаемся ее научить, стерилизовать, втиснуть в свои доктрины и рамки, ограничить, а если она не поддается перевоспитанию, то и отвергнуть, осудить, заклеймить проклятием.

Все межконфессиональные, межцерковные, а также и внутрицерковные войны происходят из-за различия догматов и доктрин. По крайней мере, так это выглядит со стороны. Но воевать из-за догмы все равно, что говорить ближнему: ты должен быть таким же, как я, потому что я являюсь эталоном праведности. Но Бог – Творец многообразия, не конвейерная фабрика. Он имеет дело с каждым человеком лично и творит всех нас разными, различными, неповторимыми. Каждое действие Его особенное, творчески оригинальное, и единство, которое Он стремится нам дать – это не унифицирующее единство, обезличивающее и делающее из личности послушную марионетку. Это сложносоставное единство, когда человек обретает свое особое неповторимое качество, значение, функцию как различные органы в одном организме.

Бог и приходит к нам разными путями. Не только через Библию или проповедь, или пасторское наставление, или пророческое слово. Но и через жизненные обстоятельства, через ближнего, порой незнакомого нам человека, инкогнито. Как, например, Христос подошел к двум ученикам, идущим в Эммаус. А они Его не узнали. Они также, как порой и мы, говорили о Нем, разбирали Писания, а Его Самого не узнавали. И Христос не торопится почему-то им Себя называть. Вероятно, хочет, чтобы они, то есть мы, Его сами узнали, приняли по вере, а не по указке. А когда они Его все-таки узнали, Он тут же сделался невидим для них. Словно бы хотел сказать: не подумайте, будто вы уже нашли окончательно Истину и она теперь будет исключительно вам принадлежать. 

Единственный способ приобрести монополию на Истину (то есть стать ее единственным обладателем) заключается в том, чтобы сделать ей памятник и объявить, что, мол, этот памятник и есть живая истина. Чтобы приходящие поклонялись памятнику как живой истине, а смотрителю памятника бросали монетки за саму возможность поклониться. И тогда такой смотритель будет расхваливать именно свой памятник, утверждая, что он самый точный и правильный, а все остальные никуда не годятся. Бывает и так, что смотритель сам начинает верить в свой памятник. Смогут ли такие смотрители объединиться между собой? Думаю, что единственное, в чем они могут договориться между собой, так это о невмешательстве в дела друг друга.

Вопрос об управлении церковью, о церковном руководстве является одним из фундаментальных камней преткновения в церковной среде. Хотя никто из христиан не станет опровергать тезиса о том, что церковью управляет Христос. Расхождения начинаются в вопросе: как именно Он это делает.

Католики верят, что только через посредничество Его наместника на земле, Римского папы. Православные сперва управлялись государственной властью, ныне управляются патриархами. Протестанты, начиная от огромных конгрегаций и заканчивая небольшими независимыми общинами, управляются своими руководителями: епископами, пасторами, братскими советами и т. д. Словом, христианский мир весьма разноподчинен, и учитывая, что церкви между собой, бывает, не только не сотрудничают, но и враждуют, дело выглядит так, будто они не могут поделить между собой власть. Кто же все-таки действительно управляет христианами? Неужели Христос Сам в Себе разделился и ведет людей друг против друга?

Верующие знают, что церковь не является чем-то вроде государственного учреждения либо какой-нибудь бюрократической структурой. По крайней мере, не должна быть таковой, ибо там, где в управлении начинают преобладать иерархические моменты, церковь становится учреждением бюрократического типа, то есть фактически перестает быть сама собой. Евангельская притча рассказывает о хозяине, который насадил виноградник и, отдав его виноградарям в аренду, временно отлучился. Когда же приблизилось время плодов, хозяин послал слуг взять свои плоды. И сколько потом хозяин не посылал слуг и даже своего сына, злые виноградари не хотели отдавать плодов, но, наоборот, решили завладеть наследством сына хозяина, виноградником.

Таким образом, ключевым вопросом власти в церкви является вопрос: отдают ли управители Богу – Божье, то, что Ему принадлежит по праву, либо же они отдают Божье кесарю или присваивают себе? И нет ничего удивительного в том, что разные виноградники, находящиеся под управлением присвоивших их себе управителей, не признают друг друга или воюют между собой. Можно ли объединиться, не признавая фактически над собой власти хозяина? Можно, но тогда уже – против хозяина.

Актуальным остается вопрос, как вообще должен сочетаться иерархический принцип руководства с библейским требованием свободы в церкви (где Дух Господень, там свобода). Без ответа на этот вопрос нам останется признать, что мы даже и не подошли к пониманию принципов управления церковью.

В этом вопросе Библия предлагает нам не привычную схему иерархического управления: начальник – подчиненный или сверху – вниз, но нечто совершенно другое, что можно определить такими словами, как сотрудничество, служение, взаимовлияние и взаимодействие. То, что можно выразить одним словом «любовь». И схема движения власти приобретает вид не «сверху – вниз», а, скорее, «снизу – вверх», учитывая удивительный принцип управления в Царстве Божьем, открытый нам Иисусом: последние становятся первыми, либо же: кто хочет быть большим – пусть станет всем слугою. 

При каких условиях возможна ситуация, когда последние становятся первыми? Только лишь в том случае, когда первые уступают свое место последним, становясь им помощниками и слугами. А если первые не хотят уступать? Почему-то у нас в большинстве случаев пастыри считают прямо-таки своим священным долгом внедрять догмы, доктрины, учения в директивном порядке, методом понуждения, «извне» и «сверху», подходя к человеку с позиции начальника, а вовсе не слуги. Может, это от того, что они воспринимают свое служение как работу, получая за это зарплату? По моим наблюдениям, редкостью являются пастыри, подходящие к человеку с позиции слуги, учитывающие всю глубину и сложность человеческой души, помогающие ей выявить, раскрыть и развить данные этой душе неповторимые Божьи дары и способности. 

Не знаю, что думаете вы, уважаемые читатели, по этому поводу, но на мой взгляд, в наших церквах служить Богу очень сложно, часто практически не дают этого делать. Вопрос о развитии инициативы и самодеятельности даже и не стоит во многих общинах на повестке дня. Проявить свои дарования очень сложно в условиях несвободы. Из-за чего многие люди, чувствуя, что не нужны, что фактически попадают в зависимость и теряют свою свободу, разочаровываются и уходят из церкви. Христос пришел освободить, а не поработить! Призвать на служение, а не лишить его! Но в том-то и дело, что освободить человека с позиции начальника невозможно, с этой позиции можно только его поразить: догмой, доктриной, авторитетом, структурой, учением, да чем угодно, пообещав ему взамен нынешней несвободы будущие райские блага. Так вопрос о послушании Богу обращается насилием над личностью.