Главная / Статьи / Творчество / Паломничество волхвов
Паломничество волхвов
Паломничество волхвов

Культурный код Игоря Попова

27.01.2018
153

Среди священных скрижалей моей поэтической библиотеки небольшой томик стихов великого Томаса Стернза Элиота «Камень» занимает особое место. Стоит он рядом с «Неизбранной дорогой» Роберта Фроста и «Избранными стихотворениями» Райнера Рильке. И соседство это не случайно. В отличие от многих других тематических полок, поэтическая у меня строго ранжирована. И в этом есть особая система.

Во-первых, поэтам должно быть уютно по соседству друг с другом, как в хорошей компании, когда и общие темы для разговора сразу находятся, и острая дискуссия возникает практически сразу.

Во-вторых, я сам должен быстро находить нужную мне книгу, а для этого ассоциативная логика очень важна. Например, если уж «Кентерберийские рассказы» Чосера, то по соседству с «Божественной комедией» Данте, «Сонетами» Петрарки и «Хрестоматией по западноевропейской литературе. Эпоха Возрождения» под редакцией Б.И. Пуришева. Практически армейская дисциплина и творческая свобода парадоксально объединяются в стройную систему.

Творчество Элиота вошло в мою жизнь довольно поздно. И если Роберта Фроста с его американской фермерской экзотикой и романтикой пути я полюбил еще в школьной юности, то поэтические страдания Полых Людей Старого Опоссума я для себя открыл лишь во время учебы на старших курсах журфака, когда модернистские опыты было читать модно, бравируя в разговоре цитатами из Джойса, Беккета и неизменного Сартра. Но, как водится, понял и полюбил я Элиота гораздо позже, когда смог сам оценить все его духовные метания от «Рапсодии ветреной ночи» до «Бесплодной земли».

Мне кажется именно Элиот должен быть очень близок всем мятущимся личностям по странным и запутанным лабиринтами нашего уже и неизвестно какого постмира.

Будущий нобелевский лауреат родился в состоятельной семье с почти аристократическими корнями. Семья Элиотов прибыла из Англии в Америку в XVII веке чуть ли не на самом «Мэйфлауэре», став одними из первых переселенцев.

Элиоты были ревнителями религиозной традиции и духа первых пуритан. Его дед был священником, построившим церковь и основавшим университетский колледж в Вашингтоне. Отец был президентом промышленной компании, мать увлекалась литературой и писала. Среди предков поэта числятся аж три американских президента: Джон Адамс, Джон Куинси и Резерфорд Хейз.

Поэт родился 26 сентября 1888 года в Сент-Луисе, Миссури. С ранних лет Элиот проявил незаурядные способности. В 14 лет, под влиянием поэзии Омара Хайяма, начал писать стихи. Увлекся поэзией французских символистов.

После окончания престижной частной школы в 1906 году Томас поступил в Гарвардский университет, который окончил за три года вместо четырех. В университете его учителями были крупнейшие гуманитарии Америки – Вудс, Сантаяна, Бэббит, Ройс. Еще год проработал ассистентом в университете. Печатать свои стихи начал в журнале «Гарвард адвокат», в котором стал работать редактором.

В 1910-1911 годах жил в Париже и слушал в Сорбонне лекции по философии и языкам. Он с упоением слушал Анри Бергсона и Ален-Фурнье, которые оказали на него огромное влияние. Всю жизнь он разрывался между любовью к поэзии и философии. Вот уж неизвестно, кого в нем было больше: философствующего поэта или лиричного мыслителя.

В 1911 году вернулся в США и три года в докторантуре Гарварда изучал индийскую философию и санскрит. Свою литературную карьеру Элиот начинал вместе с Эзрой Паундом.

В 1914 году он переселился в Европу, сначала в германский Марбург, а с началом Первой мировой войны уехал в Англию и прожил большую часть жизни в этой стране, работая банковским служащим, школьным учителем, а потом и профессором литературы. Сначала Элиот поселился в Лондоне, затем переехал в Оксфорд.

Собственно, решение окончательно переселиться в Англию Элиот принимает под влиянием Эзры Паунда, который вообще считал Америку провинциальной и, чтобы избавиться от ее местячкового влияния (привет Роберту Фросту), нужно было переселиться в Европу. Что и делает Элиот, завершив круг своих предков, из Европы бежавших.

Эзра Паунд был вообще противоречивой личностью, весьма харизматичной, с легким налетом диктаторства. Именно он вводит Элиота в круг поэтов-имажистов, боровшихся за обновление поэзии, среди которых были Ричард Олдингтон, У.К. Уильямс, Эми Лоуэлл, Хильда Дулитл. Паунд стал другом и наставником Элиота.

В Лондоне Томас Элиот женился на балерине Вивьен Хейвуд и обосновался в Англии навсегда, вызвав тем самым резкое недовольство своей семьи, наладить отношения с которой вызывается все тот же Паунд.

С этого времени его жизнь на многие годы превратилась в постоянную борьбу. Борьбу с внешними обстоятельствами: сложными отношениями с истеричкой-женой, своеобразия характера которой скрывали психическую болезнь, недовольством американских родственников, необходимостью постоянно зарабатывать деньги и ради этого выполнять нелюбимую работу сначала в школе, затем в банке Ллойда, жизнью в небольшой квартире рядом с неприятными соседями. И в то же время он вел борьбу куда более сложную – с внутренними психологическими и творческими проблемами.

Центральная проблема творчества Элиота – кризис духа. Он не может примириться с формализмом в христианстве, поначалу едко высмеивает церковное фарисейство, каким оно видится поэту в 1910-х годах. Тогда он пишет едкое сатирическое стихотворение «Гиппопотам». В самом стихотворении Элиот использует ритмы и приемы негритянских духовных песнопений (спиричуэлзы) – он смешивает разговорные обороты и высокий слог Библии, постоянные повторения и имитацию «пророческого» стиля в конце стихотворения. Элиот сравнивает грузного гиппопотама с церковью, направляет на фарисейство и лицемерие всю силу свой сатиры.

 

Чтобы хоть чем-то поживиться,
Часами грузный гиппо бродит;
А Церковь и не шевелится,
Доходы сами к ней приходят.

(Перевод А. Сергеева)

 

Однако такое критичное отношение к церкви и христианству недолго владеет поэтом. Сомнения и поиск духовных ориентиров будоражат мыслителя и отражаются в его стихотворениях, в которых одновременно можно увидеть неприятие лицемерия в церкви и при этом стремление постичь Христа и Его миссию и невозможность совместить это в единое целое. Подыскивая точку опоры для спасения культуры, Элиот все же остановился на христианской религии и вере. Это «откровение» и последовавшее «обращение» произошли не сразу. По мере того как перед Элиотом прояснялась его истина, поэзия его меняла лицо, преображалась, будто с самим автором приняла крещение.

Отчаяние, ужас бездуховности, жажду человечности и любви, обретение их в лоне христианства, Голгофу сомнений и путь смирения – все это Элиот выражает в стихах, словно пытаясь погрузить читателя во все точки своего духовного пути. Испытывая влияние Паунда, он идет дальше своего учителя.

Обретенный духовный опыт уникален – это опыт человека «потерянного поколения», прошедшего через горнило сомнений и критики к глубокой религиозной вере. Элиот напряженно ищет поэтическую форму для отражения своей веры, пытаясь передать в стихах всю сложность и противоречивость не только его мироощущения, но и того реального мира, в котором он жил.

Элиот совершенно не походил на американцев, он был британцем по своему характеру и духу – сдержанный сноб, чопорный, умевший растворяться в многоголосых компаниях. Именно за это Эзра Паунд и прозвал своего друга Старый Опоссум. В 1927 году Томас Элиот принял англиканскую веру и стал британским подданным, став старостой одного из лондонских приходов Англиканской церкви.

В 1947 году в психиатрической лечебнице, куда она в конце концов была помещена на лечение, умирает жена поэта Вивьен. Элиот унаследовал все ее состояние, что обеспечило ему возможность заниматься только литературным трудом. В 1948 году Элиот был удостоен Нобелевской премии и ордена «За заслуги».

В 1957 году Элиот женился на Валери Флетчер, и этот брак был удачным. Он скончался в Лондоне в январе 1965 года и был похоронен в деревушке в графстве Сомерсетшир, откуда его предок Э. Элиот в XVII веке эмигрировал в Америку.

Самой сильной поэтической метафорой духовного пути поэта стало стихотворение «Паломничество волхвов», которое он написал сразу после своего крещения в англиканской церкви в 1927 году как текст для рождественских открыток. Избрав традиционный евангельский сюжет поклонения восточных волхвов новорожденному младенцу Христу, о котором мы читаем в Евангелии, Элиот, однако, с первых же строк добавил собственное видение.

 

Проводники и погонщики бранились, ворчали,
Сбегали и требовали вина и женщин.
И костры угасали, и всем шатров не хватало,
И враждебность в больших городах, и неласковость
в малых,
И грязь в деревнях, и непомерные цены:
В трудное время пошли мы.

(Перевод А. Сергеева)

 

Открывает стихотворение цитата из проповеди епископа XVII века Ланселота Эндрюса, произнесенной им в присутствии короля Англии Якова I. Томас Элиот описывает тяжесть пути трех волхвов, используя слова и выражения, нагнетающие атмосферу духовного распада и пустоты. Это очень честное описание личных духовных переживаний поэта.

Ветер, снежная каша под ногами, холод, враждебность людей в городах и грязь в деревнях, непомерно высокие цены на постоялых дворах, гаснущие от ветра костры, брань погонщиков, недосып и голоса, что их затея – безрассудство. И вера кажется безрассудством, шагом в темноту за неведомым Богом. Шагом, который меняет всю жизнь. После этого путешествия человек уже не может жить как прежде. Он не в силах этого делать.

И рассказ Элиота сильно отличается от того, что мы слышим в проповедях: путь обретения новой веры тяжел. Наш выбор меняет всю жизнь, которая после этого не становится сладким сном на тучных пажитях. Он приводит нас к реальности искушений, испытаний, преодолений. Но в том-то и парадокс – мы уже не можем и не хотим вернуться к духовному забытью прежней жизни, вкусив вина Нового завета.

Во второй части «Паломничества волхвов» Томас Элиот рассказывает о будущем, которое видят герои, придя на равнину: ранняя весна, тепло, Пасха, Распятие (его символизирует три дерева), люди, кидающие жребий, белый конь (намек на строки из Откровения Иоанна Богослова), тридцать сребреников, пустые старые мехи и виноградная лоза над дверью таверны. Но эти люди ничего еще не знают о Рождестве Спасителя. Волхвы отправляются дальше, чтобы обрести большее.

Волхвы возвращаются домой, не в силах забыть увиденное и понимают, что жить по-старому уже не могут, не смотря на то, что новая жизнь полна испытаний и препятствий. Потому что в их бытии появилась осознанность и личный выбор. «Паломничество волхвов» – это стихотворение о предназначении и пути каждого человека. Большая часть дороги тяжела и мучительна, связана с сомнениями, соблазнами и потерями, но духовное путешествие заканчивается обретением веры, а жизнь сопряжена со смертью и воскресением.

 

Давно это, помнится, было,
Но я и теперь пошел бы, только спросил бы,
Это спросил бы,
Это: ради чего нас послали в путь,
Ради Рожденья или Смерти? Конечно, там было Рожденье,
Мы сами свидетели. Я и до этого видел рожденье и смерть,
Но считал, что они не схожи; это же Рождество
Было горькою мукой для нас, словно Смерть, наша смерть.
Мы вернулись домой, в наши царства,
Но не вернули себе покоя в старых владеньях,
Где люди ныне чужие вцепились в своих богов.
И вот я мечтаю о новой смерти.

(Перевод А. Сергеева)

 

В поэме «Пепельная среда» (1930) Элиот выразил свои чистосердечные мучения относительно отхода от семейных религиозных традиций в обществе. Пепельная среда открывает Великий пост у католиков. В этот день в католических храмах священники «помазывают» верующих, чертя пеплом крест на лбу кающихся и произносят слова из книги Бытия: «…прах ты и в прах возвратишься».

Элиот вкладывает в этот ритуал новый смысл: пепельный крест – это знак воцерковления и одновременно приобщения к Вечности. Поэма рассказывает историю преодоления духовного кризиса и достижения благодати. В ней показывается, что только через искреннее покаяние, испытания, страдания и отказ от земных благ возможно очищение души, возможен ее переход на новый уровень возрожденной жизни христианина. Поэма во многом автобиографичная, рассказывает о собственном опыте вхождения поэта в новую веру.

 «Пепельная среда» написана под влиянием «Божественной комедии» и «Новой жизни» Данте, которого Томас Элиот читал накануне написания поэмы. В поэме герой, глубоко верующий человек, которого одолевает страх смерти, рассказывает об отчаянии и постепенном, очень медленном духовном возрождении. Путь этот очень сложен и похож на тяжелое восхождение вверх по крутой лестнице. Выход из этого чистилища чрезвычайно труден. Духовное восхождение требует отказа от всего земного, от старых привязанностей и старых привычек.

 

И с трудом в полутьме прохожу расстоянье
Средь знакомых видений от прибылей до утрат
Средь видений спешу от рожденья до умиранья
(Грешен, Отец мой) хоть я ничего не хочу от бессилья
Но в широком окне от скалистого берега
В море летят паруса, в море летят
Распрямленные крылья…
Не дозволь нам дразнить себя ложью
Научи нас вниманью и безразличью
Научи нас покою
Даже средь этих скал,
Мир наш в Его руках…

(Перевод А. Сергеева)

 

Сама стилистика «Пепельной среды» стремится усилить внутреннюю духовную напряженность героя, передать его метания и боль. Ритмика текста, отсутствие пунктуации привлекают внимание не к форме стиха, а к тому, через что проходит герой, и текст становится похожим на чтение псалма, своеобразным молитвословием. Многочисленные повторы усиливают напряжение, передавая состояние покаяния, где ключевыми являются слова «Потому что я не надеюсь вернуться опять». Даже переходы от свободного стиха к правильному поэтическому ритму словно указывают на метания героя между прошлой жизнью и новой, где ему нужно идти в неизвестность за Богом.

Элиот требует от человека отречения от земного, временного ради вечного, требует полного отказа от своего «я». В смирении перед Богом и в исполнении Его воли поэт видит путь к спасению человечества. Его тревожит не столько бессилие человека, крах его идеалов, сколько его отчужденность от Бога. В 1945 году Элиот написал:

«Заболевание, каким поражена современная эпоха, состоит не просто в неспособности принять на веру те или иные представления о Боге и человеке, которые питали наши предки, но в неспособности испытывать к Богу и человеку такое чувство, какое испытывали они».

Поэтому нет более актуального поэта для современного человека, нежели Томас Стернз Элиот, воплотивший в своем творчестве все терзания и метания души от разочарования в церкви до смирения перед замыслом Творца.

Но путь этот очень не похож на схематичное изображение счастья, которое мы часто слышим с церковной кафедры. Он полон внутренних бурь и штилей, криков и моментов полной и оглушающей тишины. Он полон осознания неотвратимости событий от Рождества до Воскресения.

Впрочем, каждый должен пройти этот путь сам. Элиот может быть лишь попутчиком, прошедшим по нему раньше. Достаточно просто последовать совету Эзры Паунда: «Я могу повторить лишь так же настойчиво, как 50 лет назад: читайте его».

 

Читать по теме