Главная / Статьи / Взгляд / Дождь пойдет

Отец умер внезапно. Я как раз закончил петь церковный гимн и начал спускаться по лестнице дома молитвы, чтобы забрать дочку из воскресной школы, когда в кармане завибрировал телефон. Звонила мама: «Папа умер».

Через пять часов я уже ехал в холодном грохочущем поезде в родной город хоронить папу. В купе я был один и никто, к сожалению, не мешал мне вспоминать то, о чем я не хотел вспоминать.

«Папа от нас ушел». Звонок мамы по международной связи застал меня в миссионерской поездке – наш микроавтобус как раз въезжал в Джелалабад. Это был его не первый уход из семьи. Чего он искал, какая сила гнала его от нас? Я не знаю.

Он был одиночкой, рос в интернате, всю жизнь этот интернат преследовал его: папа не мог расстаться даже с очень изношенными вещами, еду называл «пайкой». Иногда в центре города я видел издалека его худую, раскачивающуюся фигуру – сколько я его помню, он всегда шел один. Он и умер одиноко, в захламленном доме на окраине города.

Я ехал в черном ночном вагоне, белые пятна железнодорожных огней били в глаза и страшно освещали мертвым светом мои руки, бессильно лежащие на пустом столике.

Следующие два дня у моих рук было много работы. Я поддерживал маму, вел ее по каким-то коридорам, подписывал множество бумаг, совал деньги: за гроб, венки, катафалк, место на кладбище.

Самое страшное применение для моих рук нашлось тогда, когда нужно было зачищать дом отца от его вещей. Папа снимал дом и съемное жилье в кратчайшие сроки нужно было освободить. В какой-то момент я даже подумал, что за эти два дня сделал для отца больше, чем за всю жизнь.

Я плохо относился к отцу и действительно сделал для него очень мало доброго. Теперь, неся в руках папку с документами, которые только и остались от моего отца, я понимал, что не успел ничего, ничего больше я уже и не сделаю. Это понимание наполнило меня такой болью, что я вынужден был выскочить из троллейбуса на первой попавшейся остановке. Слезы не давали мне ничего видеть, но когда я все-таки смог их вытереть, я увидел, что стою возле интерната, в котором воспитывался мой папа.

Круг замкнулся. Я шел вдоль ограды этого огромного желтого дома и чувствовал, что еще немного и сердце мое разорвется от горя и отчаяния – я ничего не успел и уже никогда не успею.

Что же я должен был успеть? Поговорить с отцом, сходить с ним в баню, понять – кто он, во что верит, чем живет, что гонит его одиноким путем. Я так никогда и не узнаю этого, только, может быть, в пакибытии.

Я ненавидел своего отца, желал ему зла, чуждался его, но при этом я очень хотел понять его и не мог сделать шаг навстречу. Теперь, стоя перед интернатом, за стенами которого когда-то рос, пробивался к жизни, словно одинокий росток, мой отец, я знал: никогда я уже не смогу сделать это шаг навстречу, никогда не смогу сказать ему: «Прости» и никогда не смогу сказать ему: «Прощаю». Боль и отчаяние.

Боль и отчаяние заставили меня даже не помолиться, а закричать Богу. Он ответил. Бог ответил мне мгновенно пришедшим на память воспоминанием.

Невзрачный худой мужчина в черном пиджаке рассказывает свой сон: он идет по улицам города, погибающего от засухи. Жители города выходят из своих домов, поднимают руки к небу, но кричат не «воды», а «милости». И начинается дождь.

Я вспоминал сон этого человека и также поднял руки к небу: милости, я прошу милости. Я прошу прощения за свое отношение к отцу, прошу прощения за его жизнь. Я понимаю, что ничего больше не успею сделать и прошу о милости.

Не о справедливости, нет, что сталось бы со мной, если бы я получил справедливость? Я прошу милости по отношению к себе, по отношению к отцу, по отношению ко всей этой неудавшейся жизни, в которой ни он, ни я не успели шагнуть друг навстречу другу.

 

Милость Божья

Милость Божья – это ничем не заслуженный дар, это объятия, открытые навстречу блудному сыну. Объятия эти, эту отцовскую любовь невозможно заслужить.

Нельзя настоять на праве вернуться тогда, когда самой дороги назад уже нет. Можно требовать и добиваться справедливости, но о милости, о благодати можно только просить и получать ее.

Божья благодать, Божья милость – она словно дождь, в котором ты отчаянно нуждаешься, но никакой силой не заставишь его пойти. Только поднятые пустые руки. Только милость.

Она как теплый дождь, который вдруг начинает струиться с неба. Власть земная становится подобна власти Божьей, когда милосердие венчает собой правосудие. Бывшее становится небывшим, а невозможное становится возможным, когда незаслуженный подарок Отца небесного – Его милость – приходит в жизнь того, кто о нем просит.

На следующий день я стоял на кладбище. У моих ног я видел могилу, рядом с собой видел горстку людей. Как хорошо, что пастор моей родной церкви пришел на похороны. Но проповедовать должен был я.

Когда я ехал в катафалке с гробом своего отца по тем же самым улицам, по которым папа ходил на работу, я думал о нем и его одиночестве, думал об этих разбитых дорогах, покрытых то грязью, то льдом. Думал о том, что всем нам на нашем пути нужна милость: моему отцу, который шел по этим улицам все дальше от меня, и мне самому, потому что уже никогда я не догоню папу на его пути. Милость нужна всем.

Милость, благодать, способная развязать намертво завязанные узлы, распрямить навечно согнутое, раскрыть мертвенно сжатое.

Я верю в Бога, Который дает эту милость. Но я знаю больше: милость Божья должна быть и среди живых, посреди тех, кто еще может сделать шаг навстречу другому человеку, обнять мужа или жену, отца или мать, сына или дочь, друга или врага и попросить: «Милости, Боже. Здесь и сейчас».

И кончится засуха. Дождь пойдет. Аминь.

 

https://www.facebook.com/den.gorenkov.3

"Мирт" в Телеграм - https://t.me/gazetaMirt​

 

Тэги:   отношения с богом   мысли   Бог   
Читать по теме
Страх
27.11.2018
265