Главная / Статьи / Церковь / ЕДИНОМЫСЛИЕ И РАЗНОМЫСЛИЕ
ЕДИНОМЫСЛИЕ И РАЗНОМЫСЛИЕ
ЕДИНОМЫСЛИЕ И РАЗНОМЫСЛИЕ
24.09.2011
868
«...имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушны и единомысленны»
(Флп. 2:2)

«Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные»
(1 Кор. 11:19)

«Доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова»
(Ефес. 4:13)

    Что такое истина? Над этим вопросом тысячелетиями задумывались и задумываются до сих пор многие люди. Мудрецы и философы, ищущие ответы на самые фундаментальные вопросы бытия; ученые, исследующие мир в его разнообразных проявлениях; теологи и богословы, пытающиеся найти истину в доктринальной, догматической форме; художники, писатели, музыканты, актеры, стремящиеся выразить истину в образной форме, и люди, не принадлежащие к перечисленным категориям, но которые также ищут в жизни мудрости, смысла и цели.

    Верующий скажет, что истиной является Бог. Но каков Бог, каковы Его проявления в мире, в чем состоит Его воля для мира в целом и для каждого человека в частности? В этих вопросах у верующих можно обнаружить множество различных суждений, взглядов, теорий. И даже среди тех, кто свое мнение обосновывает, по их словам, исключительно на одном источнике, Библии, существуют полярные мнения по одним и тем же вопросам. Случайно ли это? Если нет, то каковы причины столь пестрой картины в познании истины? Почему истина рождает такие различные толкования? Может быть, прав кто-то один, а остальные — заблуждаются? Или все заблуждаются, либо же все правы, но каждый по-своему? Пытаясь дать ответ на эти вопросы, автор вовсе не претендует на бесспорную истинность суждений, скорее, приглашает поразмышлять над ними читателей.

    Представьте себе трех людей с различными, но довольно-таки распространенными точками зрения по поводу истины. Один из них считает, что в мире множество различных истин, которые не согласуются между собой. Да и вообще, все настолько относительно и условно, что субъективное человеческое познание не способно полно и верно, то есть объективно, выразить их. В философии существует течение релятивизма, утверждающее относительность, условность и субъективность человеческого познания.

    Второй верит в то, что истина только одна и она может быть выражена единственно достоверным способом, все остальные, соответственно, являются заблуждениями. Такие люди есть в разных религиях, их называют ортодоксами (от греческого слова «ортодоксия» — правильное мнение. Ортодоксальный — твердый в вере, консервативный, придерживающийся принятых позиций. Он противопоставляется еретику — от греческого «ересис» — секта, извращение, то есть тому, кто отклоняется от правильного пути, заблуждается, кто не принимает все положения той или иной религии).

    И наконец третий считает, что истина одна, но она многогранна и проявляется в мире различными своими гранями самыми разнообразными способами.

    Ясно, что первому человеку из нашей классификации трудно будет (если вообще возможно) создать целостную картину мира, и его мировоззрение будет ситуативным, фрагментарным, раздробленным. Второй, как правило, попадает в какой-нибудь лагерь (религиозный, научный, общественный и т. д.) и ввязывается в войну, которую ведет его лагерь с другим лагерем, отстаивающим другие позиции. К примеру, если вы являетесь сторонником доктрины о том, что Святой Дух исходит от Бога Отца, вы будете в одном лагере, а если считаете, что Святой Дух исходит от Бога Сына, то вы будете уже в другом лагере. Или если вы верите, что молитва на иных языках необходима всем верующим, то вы неизбежно противопоставляете себя тем людям, кто считает, что иные языки уже не нужны и они отошли в прошлое.

    Третий человек обрекает себя на постоянный поиск одной и той же истины (целостности), которая скрывается за самыми различными, часто даже противоположными мнениями, образами, ситуациями, учениями и т. д. Сталкиваясь с противоположными мнениями, он, как правило, ищет третью точку зрения, которая бы снимала противоречие (примиряла бы их). Он не отказывает себе в труде (и в удовольствии) личного поиска истины и имеет личное мнение по предмету спора. Оказываясь в том или ином враждующем лагере, он не спешит соглашаться с установками и правилами, принятыми в нем, заранее не будет предполагать, что они — безошибочны, как поступает большинство людей, но сохранит независимость позиции даже в том случае, когда его мнение будет совпадать с окружающими. В приведенном примере ход его рассуждений, возможно, будет следующим: а что если Святой Дух исходит одновременно от Бога Отца и Бога Сына? Что если иные языки «работают» сейчас, но только в жизни тех, кто в это верит, и совсем не обязательно всем верующим молиться на иных языках? Таким образом, он не станет спешить с осуждением противоположной позиции и не станет участником конфликта на одной стороне против другой. То есть он не поспешит брать на себя ответственность за существование данного конфликта.

    Вероятно, многим приходилось быть участниками или, по крайней мере, наблюдателями того, как борьба против заблуждений обращалась в свою противоположность: в борьбу против истины. Когда же переступали черту, отделяющую одно от другого? Внимательный глаз мог заметить: подобное происходило, когда благую цель стремились достигнуть неправедным способом. В этом случае способ дискредитировал саму цель, делая невозможным ее достижение. Ощущение своей правоты развязывало руки, которые уже не разбирали средств. Уверенность в своей правоте претендовала на исключительность и отбирала у оппонента само право на существование. «Ты не можешь существовать, потому что существую я!» — говорила одна сторона другой. Так возник тоталитаризм (французское слово «тотал» означает полный, целиком).

    Если какая-то часть целого начинает претендовать на то, что она является сама этим целым, то она неизбежно будет отказывать в существовании другой части этого же целого. И как следствие, подавлять его. Таким образом, борьба за целостность (за истину) обращается в борьбу против целостности (истины), то есть в свою противоположность. Когда борьба велась не против заблуждений, а против другой точки зрения, другой позиции, то последнюю объявляли заблуждением, чтобы оправдать борьбу против нее.

    В качестве примера рассмотрим историю Иисуса Христа. Его распяли, потому что Его гонители объявили ложью претензии Христа на истину. Однако Сам Христос, Который утверждал, что Он и есть Истина, никого не убивал и не отбирал ни у кого права на мнение. Даже Своим предателям Он не отказывал в таком праве. Иуде Искариотскому, зная, что тот идет предавать Его, Христос сказал: «...что делаешь, делай скорее» (Ин. 13:27). Иными словами, Тот, Кто претендовал на полноту истины, не посмел запретить даже тому, кто своими действиями перечеркивал (предавал) истину.

    Давайте зададимся вопросом, почему Христос так поступил. Возможно, этому найдется много объяснений, мы же подумаем о том, как вообще Иисус мог запретить Иуде. Приказать ему? Но если Иуда уже решил совершить предательство, его не остановит даже приказ. Посадить Иуду под замок или уничтожить его? Но может ли лишить свободы Тот, Кто пришел освободить, и может ли убить Тот, Кто проповедует не убий? Будет ли в таком случае доверие тому, кто говорит одно, а поступает иначе? Остается одно: чтобы не спасаться бегством самому, принять сужденный крест. Что и случилось как свидетельство того, что правота и справедливость доказываются вовсе не физической силой и не уничтожением (изгнанием) своих оппонентов.

    Значит ли это, что с заблуждениями не стоит бороться? Конечно, нет. Но из этого следует, что с заблуждениями нужно бороться праведными методами, не позволяя себе против другого того, чего бы ты сам не хотел для себя. Иными словами, не следует присваивать себе истину в последней инстанции, окончательный суд. Библия рассказывает об антихристе, личности, которая противопоставляет себя Богу, борется с Богом, выдавая себя за Бога (то есть за истину). По свидетельству Священного Писания, антихрист воссядет на святом месте, покорит множество людей, а тех, кто ему не покорится, будет преследовать и уничтожать.

    Дух антихриста (способ его действий) проявляется в явлении тоталитаризма независимо от того, в какой области существует тоталитаризм: в мышлении или в политическом устройстве. Недаром же все тоталитарные режимы известны своей нетерпимостью к инакомыслию. Более того, в истории человечества мы не найдем другой такой институции, которая бы так целенаправленно, постоянно и долгосрочно претендовала бы на исключительность своей позиции, на истину в последней инстанции, нежели церковь. К глубочайшему сожалению, именно церковь, призванная Богом для того чтобы утверждать истину, то есть выявлять истинное отношение ко всему сущему, ко всему многообразию жизни, именно церковь стала противницей истины, гонителем истины. Это явилось причиной многочисленных церковных расколов (когда каждая из частей целого стала выдавать себя за истину несовместимую с другой).

    Не умея примирить существующие в ней разномыслия, церковь стала подавлять инакомыслие, из-за чего возникли инквизиции, охоты на ведьм, сжигания еретиков. Думая, что только ей одной принадлежит истина, церковь организовывала крестовые походы, еврейские погромы, чем вызывала на себя ответные действия мусульманского мира и противление (нелюбовь к ней) еврейского мира. Возможно, что церковь явилась матерью тоталитаризма, отстаивая свою вселенскую роль. Все это говорится вовсе не с целью объявления нового крестового похода уже против самой церкви. Мы должны понять причины болезней, которыми страдает церковь сегодня, для того чтобы помочь ей исцелиться и стать тем, кем она и должна быть — «столпом и утверждением истины» (1 Тим. 3:15).

    Необходимо исправляться, а не отстаивать честь мундира, заявляя о своей святости и непорочности и боясь вынесения своих грехов на свет. Сегодня мы должны констатировать истинность Библии, предупреждавшей, что такое произойдет, на святом месте будет мерзость запустения (Дан. 11:31). И что антихрист воссядет на место Христа (2 Фес. 2:3-4).