Главная / Статьи / Церковь / НЕПОНЯТАЯ БЛАГОДАТЬ
Ибо закон дан чрез Моисея, благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа (Ин. 1:17)

Вот уже отзвучали проповеди апостолов, закончилось их пламенное свидетельство, скрепленное кровью и мученической смертью. Одному апостолу Иоанну дано было жить целый век, чтобы написать об Иисусе как Сыне Божьем, воплотившемся Боге, Который сошел на нашу землю, чтобы спасти совершенно и безнадежно погибшее человечество, дать верующим в Него жизнь вечную. Все они ушли в вечность. Кто же продолжит дело Божье на земле? Апостольские ученики из язычников, греко-римский мир. Юстин философ, епископ Смирны Поликарп, епископ Антиохии Игнатий Богоносец, Ириней Лионский, неистовый апологет Тертуллиан, великий экзегет и мечтатель Ориген...

Четыре века Вселенских соборов, которые отчеканили для нас Символ веры, объединяющий всех христиан и отделяющий от них всех еретиков. В эти века решались вопросы теологии и христологии: кто Христос по отношению к Богу; кто Он по отношению к нам; кто такой Дух Святой; что ожидает христиан; где сейчас Христос. Это время называется золотым веком святоотеческих писаний, драгоценных для всех христиан.

Раннее христианство было радостным «в простоте и веселии сердца», собрания проходили с энтузиазмом. Христианство вначале было верой в вечного Бога, Который нелицеприятен в Своей любви и доброте и простирает их и к язычникам. Великий благовестник XIX века Дуайт Муди высказал глубокую мысль: «Когда ум верующего поглощен мыслью об истинном Боге — Творце и Обеспечивателе всего — то многое важное в христианской религии оказывается в пренебрежении и неправильно понятым». Говоря конкретно, в ней нет христоцентризма и сотериологии (учение о спасении по благодати). Когда говорится о Христе, то это не о Нем, а о Его учении, Его предписаниях. Реальным же объектом веры является Бог. 

Сильная моралистическая направленность писаний отцов — это самая слабая их точка. Признавая Христа и Богом, и человеком, они не видят в этом никаких проблем и импликаций. Только в ХI веке первый великий богослов Средневековья Ансельм Кентерберийский задаст вопрос: «Почему Бог стал человеком?» И даст ответ, что Бог заплатил неоплатный долг человека. Но это ответ лишь частичный. 

Пока же для отцов церкви остается неясным, что произошло на Кресте и как человек может получить благодать Божью. Например, в послании Климента римского коринфянам Христос показан как образец смирения: «В любви Христос принимает нас ради любви, которою Он возлюбил нас, Иисус Христос отдал Свою кровь за нас, Свою плоть за нашу плоть...» Что из этого следует? Познание любви Божьей и необходимость послушания, смиренного страха перед непостижимым величием Бога. Именно познание Бога, по Клименту, дает бессмертие. Идея эллинская, а не евангельская. В Евангелии написано так: «...вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал» (Ин. 6:29) и «...верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Ин. 11:25).

Уже в одном из первых произведений раннего христианства, в Дидахе, делается попытка дать известные правила поведения, ввести формальную этику. В пламенном послании Игнатия, епископа Антиохии, пронизанного жаждой страданий за Христа, выражена надежда на спасение через эти страдания. И это воспринималось христианами того времени как естественная реакция на смерть Иисуса Христа! Спасение являлось делом будущего, а не настоящего, и путь к спасению лежал через личные страдания.

Даже в самом близком к апостольской традиции послании Поликарпа Смирнского, ученика апостола Иоанна, Крест не выпрямляет отношений человека с Богом, но человек все еще рассматривается как должник Бога. Поликарп не видит, что жертва Иисуса Христа поставила жизнь человека на совершенно иное основание — Божественной самоотдачи, а не на основание наших достижений. «Кто же может спастись?» — недоумевали ученики Иисуса. «Иисус, воззрев на них, говорит: человекам это невозможно, но не Богу; ибо все возможно Богу» (Мк. 10:27).

Основное послание Евангелия — это весть о благодати через Иисуса Христа и даруемой свободе от власти греха. Оно не было воспринято во II веке и не отражено в творениях отцов церкви. Они заходили в тупик, отвечая на вопрос о том, что делать с грехами, совершенными после крещения. Это был естественный вопрос, если неясно, что именно произошло на Кресте и в Ком находится источник благодати. Каждый давал свой ответ.

Тертуллиан считал спасительными экстаз и аскетизм, а также страдания, от которых он запрещал бежать, как и от преследований. Сравните в Евангелие: «Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой» (Мф. 10:23).

Юстин Философ (он же «мученик») понимал христианство как моралистическое учение, для него Христос — это учитель, а не Дух животворящий.

Ириней, епископ Лионский, выступивший с книгой «Против всех ересей» (в основном против гностицизма), выражает тот же взгляд на спасение как награду за послушание, но он еще говорит и о таинствах, через которые божественная сила вливается в человека, чтобы тот мог ходить в послушании. Церковь помогает ему в этом, благодать подается через церковь. Так возникает целая цепочка: хлеб и вино — лекарство спасения, благодать отделяется от личности Христа и передается церкви, прославлять Христа даже как-то неуместно, Он уже и не посредник, и не ходатай, таковыми являются множество святых, более близких и понятных человеку, а с Христом личных отношений нет. Дух Святой тоже потерял связь с Христом и стал энергией, дающей победу над злом, и эту энергию можно «стяжать». Воззрения эти развивались на протяжении веков, и в итоге получилось совсем небиблейское учение. Но есть одно исключение, относящееся к III-IV векам, — это блаженный Августин, который вошел в дивную цепочку тех, кто истинно учил о благодати.

В «Исповеди», любимой книге всех протестантов, Августин на примере собственной жизни показал полную безнадежность какого-либо послушания или смирения, даже страданий аскезы в деле спасения. Бог спас его полностью одномоментно. Вся жизнь перевернулась в глазах Августина, с которых будто спала пелена.

Спасение возможно только потому, что Сам Бог обеспечил основание для него, а нам предложил принять его верой. Покайтесь и веруйте в Евангелие — эта евангельская истина не стала учением ни православной, ни католической церкви. Даже ясный и сильный голос Августина, которому дано было выразить библейское учение о спасении, не смог пробиться сквозь толщу богословских поправок и оговорок. Уже один из первых пап, Григорий Великий, который в высшей степени сочувствовал идеям Августина, свел их на нет в своих комментариях. Торжествовало пелагианство — учение о том, что человек может постараться и сам стать праведным. При ложном учении о спасении сразу возникает и ложное учение о человеке. Неправильно понимается то, в чем он действительно нуждается. Он нуждается, в первую очередь, не в самосовершенствовании, а в спасении.

Историк Карташев пишет: «Суть христианства не в морали и аскезе, а в объективной тайне искупления». Мартин Лютер выразил ту же мысль в свойственной ему категоричной манере: «Неверное учение хуже любого морального преступления, хуже убийства».