Главная / Статьи / Общество / ЧТО ГОВОРИМ И ЧТО ПОДРАЗУМЕВАЕМ
ЧТО ГОВОРИМ И ЧТО ПОДРАЗУМЕВАЕМ
ЧТО ГОВОРИМ И ЧТО ПОДРАЗУМЕВАЕМ
24.09.2011
647

Несколько месяцев назад во многих СМИ достаточно горячо обсуждалась очередная реформа нашего государственного устройства. Речь шла, напомню, об изменении формирования механизма государственной власти в субъектах Российской Федерации. Вместо прямых выборов глав субъектов федераций, они будут теперь назначаться непосредственно Президентом и затем уже утверждаться депутатами на местном уровне. В газетах, журналах, теле- и радиоэфире высказывались различные точки зрения. Кто-то высказывался за новый закон, кто-то высказывался категорически против. Одни оппоненты озвучивали вроде бы вполне убедительные аргументы в пользу прямых выборов и приводили в качестве примера страны, где этот принцип реализован и работает неплохо. Другие настаивали на обоснованности своих аргументов и тоже называли целый список вполне благополучных стран, где используется принцип назначаемости.

Теперь, по прошествии некоторого времени, когда немного поутихли ожесточенные политические споры, хотелось бы постараться взглянуть на вопрос и под несколько другим углом: почему вполне достойно выглядящие на бумаге принципы и законы никак не хотят работать у нас? Почему вообще на страницах евангельской газеты я поднимаю вопрос о системе управления?

Прежде всего отмечу, что, по моему мнению, ситуация в управлении страной может сказываться и на тенденции в церковном управлении. В системе управления даже существует своеобразная «мода». Так, во времена, когда нашей страной фактически руководил Генеральный секретарь, во главе различных христианских союзов и объединений были секретари и генеральные секретари. Почти сразу после появления в нашем лексиконе слова «президент» уже не по отношению к иностранным государствам, а по отношению к собственной стране и во главе многих организаций, в том числе и христианских, тоже оказались президенты. Периоды относительного свободомыслия в обществе часто совпадают с аналогичными периодами в церкви, а построение жесткой вертикали власти в государстве со-

провождается похожими тенденциями и в церковной среде. Более того, ошибки, допускаемые нами в нашей общественной жизни, часто повторяются и в церкви.

Системы государственного устройства весьма разнообразны. Разумеется, споры вокруг того, как лучше «обустроить» страну, никогда не прекратятся. Наши церкви также устроены по-разному. В каких-то деноминациях верующие избирают священнослужителя, где-то этот вопрос решается иначе, т.е. путем назначения. Есть много аргументов в пользу выборности, однако есть и не менее веские аргументы и в пользу назначения. Как должен быть построен механизм церковного управления? Сторонники каждого из трех основных типов церковного устройства (епископального, пресвитерианского и конгрегационального) могут найти в Священном Писании обоснование правильности своего метода.

Каждый способ управления (и это касается не только церкви, но и любой организации или общества) имеет свои преимущества и недостатки. Вопрос же кто назначает или избирает руководителя, который на первом этапе кажется малозначительным и вообще «недуховным», рано или поздно встает перед любой организацией. Мы не очень любим «прописывать на бумаге» что и как должно работать, считая это ненужной бюрократией и пустой тратой времени. Не приучены мы читать договоры, уставы и правила. Часто мы излишне много надежд полагаем на некий «здравый смысл», который сам по себе будет все организовывать. К сожалению, практика показывает, что это упование, как правило, тщетно. Когда же вдруг возникает какая-нибудь проблема, мы обнаруживаем, что, оказывается, полуостров по договору давно передан другому государству или что снять с должности какого-нибудь руководителя футбольного союза, если он сам не пожелает уйти со своего поста, фактически невозможно. В построении системы церковного управления мы возлагаем надежды также на Святого Духа, Который, по нашему мнению, Сам должен обо всем позаботиться и обустроить.

В рамках данной статьи я бы не хотел сравнивать, что лучше: выбирать или назначать руководителей церкви или какой уровень демократии допустим в общине? Это достаточно интересная, но все же отдельная тема. И назначаемость, и выборность руководства вполне допустима, причем, это касается и государственного, и церковного устройства. Я же хочу подчеркнуть, что часто проблемы возникают не тогда, когда мы выбираем или назначаем руководителей, а когда мы подменяем понятия, маскируя одно под другое. Не называя вещи своими именами, нам очень легко запутаться. Так сторонники «соборности» часто на деле оказываются как раз поборниками «жесткой руки», а люди, строящие достаточно жесткую вертикальную систему, прячут это за иллюзией демократических выборов. Такая неопределенность нас часто не очень заботит и даже выглядит как будто привлекательной («Мы говорим Ленин – подразумеваем партия, мы говорим партия – подразумеваем Ленин!»). В нашей истории можно легко вспомнить случаи неопределенности, а точнее, профанации выборов. Было это и в масштабе глобальных выборов депутатов по всей стране, когда нам предлагалось сделать выбор из одного кандидата и когда мы совершенно точно понимали, что, по большому счету, «все уже подсчитано до нас». Было это и в отдельных коллективах, когда, например, в колхоз приезжал первый секретарь обкома и объявлял, что «есть мнение» избрать председателем данного колхоза проверенного и положительного во всех отношениях товарища N, имеющего хорошее происхождение и правильно понимающего политику партии. Далее, всех колхозников собирали и предлагали поднять руки, кто за того, кого рекомендуют. Какие-либо несогласия или встречные предложения даже и не подразумевались и, скорее всего, выглядели бы очень подозрительно. Однако почему-то для власти было очень важно именно показать «избираемость» этих лиц, и при случае это всегда отмечалось. Кстати, и во времена массовых репрессий власти очень нужно было привлечь как можно больше людей к «принятию решений». Для этого во многих учреждениях собирались митинги, где поднятием руки нужно было согласиться с требованиями сурово наказать очередных «врагов народа».

Неопределенность позиции, выборности и назначаемости имела место в эти годы и в церквах. Одной из причин этого являлось, безусловно, давление, под которым находились христиане в те годы. Так, например, после появления должностей Старшего пресвитера во ВСЕХБ достаточно невнятными выглядели разъяснения руководства Союза о том, выборная или назначаемая эта должность? Как правило, из этих разъяснений было очень трудно что-нибудь понять. Так, в статье «О служении Старшего пресвитера» член Совета ВСЕХБ Н. А. Левинданто, пытаясь «прояснить» ситуацию, пишет: «Старшие пресвитеры назначаются из наиболее достойных и опытных деятелей евангельско-баптистского братства… Они фактически являются избранными служителями, так как каждый из них, до своего назначения на эту работу, уже избирался в своей общине на служение пресвитера» («Братский вестник», 1956, №1, с. 50).

Если мы выбираем того или иного руководителя, это значит, что мы несем ответственность за свой выбор, если назначаем – отвечаем за того, кого назначили. В противном случае, мы будем просто убегать от ответственности. Мы как бы заранее готовим себе путь к отступлению, а точнее – к бегству от ответственности за свой выбор или назначение. Люди или человек, назначивший кого-либо, в случае чего всегда смогут сослаться, что это было не назначение, а волеизъявление тех, кто его избрал, а избиравшие в этом случае лишь разводят руками, намекая на то, что выборы были пустой формальностью и на самом деле с них и спрашивать нечего.

Влияют ли сегодня тенденции формирования властных структур в стране на форму устройства церкви? Как нам относиться к выборам, когда мы имеем лишь одного кандидата на одну вакансию, а рекомендованный кандидат, на выборный пост в миссии, церкви или другой христианской организации до сего момента проживал вообще за несколько сотен километров? Кто фактически руководит той или иной организацией – тот, кто заявлен в Уставе (например, Совет), или конкретный человек? И если это иногда не совпадает, то почему мы все-таки зачастую предпочитаем сохранять эту неопределенность, вместо того чтобы назвать вещи своими именами? У меня нет готовых ответов, я лишь предлагаю над этим задуматься.

Фото: Вл. Мылов