Главная / Статьи / Общество / ЦЕРКОВЬ И ОБЩЕСТВО

В последние лет десять мы видим, что некоторые религиозные конфессии фактически пытаются поставить под сомнение конституционный принцип светскости нашего государства и узаконенного равенства всех религий. Культовые здания открываются в государственных больницах, школах, университетах, в тюрьмах и при воинских частях, в министерствах и ведомствах. 

Это очень непростой вопрос. Если у нас демократическое государство и носителем высшей власти является народ, то спросили ли чиновники от государства и чиновники от религии тот самый народ (пациентов и персонал больницы, офицеров и солдат, учеников и их родителей и т. д.) о целесообразности сооружения культового здания? Никогда не приходилось видеть результатов таких опросов. А если и спросили, как это все соотносится с принципом светскости государства? 

С точки зрения обывателя, когда в нашей стране отсутствует официальная идеология, православие и ислам (но не только – и другие конфессии, только, может быть, на локальном уровне) заполняют собой идеологический вакуум. Они сохраняют еще определенный авторитет в глазах наших разуверившихся во всем и вся людей (чего не скажешь о бюрократах, коррумпированных «правоохранителях»). 

С точки зрения властей религия (как и сто лет назад) видится как некая идеологическая узда, в которой можно держать небогатое и не очень законопослушное население нашей страны. С точки зрения высоких истин, влияние религии на население позитивнее влияния криминалитета и «оборотней в погонах», глумливого телеящика и всякого рода мошенников. 

Но есть и отрицательная сторона. Доминирование узкого круга так называемых «традиционных» религий, срастание с властными элитами на федеральном уровне и в регионах, массированная помощь со стороны государства ставит их в заведомо выигрышное положение по сравнению с иными религиозными организациями. Тогда бывшие немецкие кирхи в Калининградской области отдаются православным приходам (мне до сих пор непонятно, как в принципе православные, для которых любая деталь храма символична и многозначительна, в них могут служить), тогда «сектоборцы» поносят «нетрадиционные» религии в газетах и на телевидении, тогда чиновники предлагают протестантам «испросить разрешение» у батюшки на проведение концерта или показа кинофильма. 

Не думаю, что у верующих других конфессий, а также атеистов, наблюдающих столь откровенный протекционизм в пользу «традиционных» религий, растет и крепнет вера в государство, патриотизм. А ведь это миллионы наших граждан. Почему государство позволяет каким-то «сектоборцам» и безответственным журналистам оскорблять этих людей, ставить их в положение граждан второго сорта? 

А что думают люди, когда они видят на руке религиозного деятеля часы за десятки тысяч евро? Эти бесконечные резиденции и «мерсы», мигалки и эскорты, золотые кресты и бриллиантовые панагии? Один проницательный православный священник недавно воскликнул: «Ох, и станут нам боком эти дачи-шмачи!» 

Задумываются ли церковные деятели, с головой погрузившиеся в пучину «первоначального накопления капитала», как на все это смотрит нищая провинция, врачи, учителя, нянечки в детских садах, пенсионеры? Все ли они смогут отличить «бизнесмена» в рясе от подвижника? Или ненависть и раздражение выльются на всех служителей церкви, как это было в кровавом 17-ом году? 

Кстати, я говорю не только об одной конфессии. А сколько таких дельцов, пришедших «не ради Исуса, а ради хлеба куса», в других малых и больших церквях? 

Даже если доход законный и праведный, но непомерно высокий, уместно ли церквям так тратить эти деньги? Ведь с богатством и здесь намыкаешься, и туда через игольное ушко не пролезешь… 

Впрочем, у нас и до 17-го так было. Одни на гроши строили библиотеки и больницы, общедоступные картинные галереи, издавали книги для народа. А другие – возводили себе замки (как позднее оказалось – на песке). 

Вызывает большую озабоченность и бесцеремонное отношение иных служителей культа к деятелям культуры и искусства, к ученым. Кто сохранил в годы госатеизма древние книги и иконы, облачения и, наконец, сами храмы? Музейщики, археологи, реставраторы. Подвижники, которые за скромную зарплату спасали наше национальное достояние семьдесят лет. 

И что они получили: клерикалы выставляют вон из переданных церкви храмовых комплексов музеи и архивы, библиотеки и реставрационные мастерские. Этими примерами полон телеэфир. Может, и не все там правда, но проблема остается. Действия иных церковников раздражают интеллигенцию, отдаляют ее от церкви. 

В современном обществе границы вмешательства в дела друг друга устанавливаются договором, а не «бурей и натиском». Церкви и обществу предстоит еще пройти непростой и не столь уж короткий путь поиска взаимопонимания и взаимоуважения.