Главная / Статьи / Общество / НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ ИЗ ЖИЗНИ УЛИЧНЫХ ПОДРОСТКОВ
НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ ИЗ ЖИЗНИ УЛИЧНЫХ ПОДРОСТКОВ
НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ ИЗ ЖИЗНИ УЛИЧНЫХ ПОДРОСТКОВ
24.09.2011
711

Ночной разговор


На смену длинному летнему солнечному дню, наполненному городским шумом и суетой, пришла ночь. Она принесла с собой прохладу. Легкий ветерок лениво перебирал занавески и пестрые шторы в открытых окнах спящих домов. В наступившей тишине каждый звук был слышен особенно отчетливо.

Убаюканная своими мыслями, я задремала... Внезапно мой сон был прерван ворвавшимися в тишину громкими голосами двух юношей, вышедших из темноты и устроившихся по-видимому на грубо сколоченной скамейке возле нашего подъезда. Один из голосов показался мне знакомым. Действительно, в холодном свете уличного фонаря, освещавшего небольшой пятачок пространства, я увидела Костю, парнишку лет семнадцати-восемнадцати, о трудном детстве которого знала не понаслышке – Костя приходил к нам в приют.

Мама Кости несколько лет назад ушла от мужа, оставив ему совсем еще маленьких дочь и сына. Дети вынуждены были жить с отцом и дядей, зачастую напивавшимся до скотского состояния. Можно лишь догадываться, какой ужас пережили в детстве брат и сестра. Девочка, наконец, не выдержав, сбежала из дома в поисках лучшей доли, а Костя пристрастился к алкоголю, потом наркотикам, чтобы забываться и не думать о том, что его окружало. Вот и сейчас он был по обыкновению своему нетрезв, впрочем, как и его друг.

Они вели свой неспешный разговор. Слова звучали неестественно громко и гулким эхом разносились далеко вокруг. Невольно я слышала их, как, наверное, и многие, кому пьяные подростки не давали спать. Речь собутыльника Кости временами была нечленораздельна, но в ней явно сквозила агрессия.

– Да вышвырни ты своего папашу из дома. Он ведет себя как последняя свинья! – злобно говорил молодой человек.

– Как я могу это сделать? – горячо возразил Костя. – Ведь он мой отец! Он родил меня, кормил, поил... Да и сейчас: я не работаю, а папа все же меня подкармливает...

В ответ послышалось невразумительное, но настойчивое бормотанье, побуждающее товарища к определенным действиям. Костя не хотел соглашаться.

– Ты знаешь, мне действительно жаль их: и отца и дядю! Тошно смотреть, как они валяются пьяные на грязных постелях. Не хочу жить как они! – с отчаяньем воскликнул Костя. – Уж лучше я всю ночь буду шататься по улицам, лишь бы не видеть этого, – добавил он после небольшой паузы.

На некоторое время воцарилось молчание. Темное кружево листвы серебрилось под призрачным светом появлявшейся из-за облаков луны. Звезды мерцали на темном небе, словно приглашая полюбоваться ими и задуматься о том, Кто сотворил небо и землю, и все, что на них. Но эти двое, обремененные алкоголем и своими нелегкими думами, смотрели вниз, под ноги, будто пытаясь что-то разглядеть там. Их хрупкие фигуры казались такими одинокими и потерянными среди пышного великолепия цветущей природы, что мне стало не по себе.

– До сих пор не могу понять, почему мама так с нами поступила, – вдруг с горечью и невыразимой мукой сказал Костя. – Ведь мы были еще такими маленькими!

Его голос задрожал. Казалось, Костя вот-вот заплачет, но он вдруг стал спокойным и сказал твердо, больше обращаясь к самому себе, чем к товарищу:

– Все, хватит об этом! Ведь она – моя мама!

Он встал, давая понять, что заканчивает этот разговор. За ним нехотя поднялся его друг. Два молодых человека, шатаясь, медленно побрели в темноту, каждый неся в сердце свою боль...

А ведь у него доброе сердце, подумала я. Как удивительно, что этот еще не познавший Бога юноша, у которого такая ужасная жизнь, уже исполняет Его заповедь «Почитай отца твоего и мать твою...»


Мама


Горю Андрея не было конца. Как безбрежное море, оно накатывало на него своими волнами, и тогда он тонул. Тонул в дешевом вине и водке, вспоминая об умершей несколько месяцев назад матери...

Она не была примерной мамой, напротив, совсем не заботилась о сыне. Все устремления ее были направлены на алкоголь. Им она жила, двигалась и существовала. Из-за него же рано окончился ее жизненный путь – цирроз печени.

Свою жизнь Андрей начал так же: пристрастился пить, курить, а кроме того – воровать и бродяжничать. Подростком попробовал наркотики, которые постепенно вытесняли прежние пристрастия. ПТУ, в котором Андрей не проучился и года, он бросил без сожаления, не имея сил и желания вставать рано утром, отсиживать томительные часы в душных стенах опостылевшего училища. Андрей просто плыл по течению жизни, свободной от каких-либо обязательств, проводя все свое время с подобными ему молодыми людьми.

Однажды, когда еще была жива мама, Андрею представился шанс изменить свою жизнь, выбраться из колеи вечного пьянства и безделья. В дневном приюте для уличных детей, который существовал при церкви и куда он стал часто с удовольствием приходить, юноша услышал Слово Божье, у него даже появилось желание вникнуть в него. Те, кто учил Слову, говорили, что без покаяния нет спасения, однако каяться Андрей не спешил.

Когда же умерла мама, Андрей стал пить не переставая. Друзья усердно подливали ему, твердо веря, что только так можно помочь товарищу перенести тяжелую утрату. В приюте его стали видеть редко, а весь его вид – понуро опущенные плечи, сдвинутые к горестной складке на лбу брови, печальный взгляд темных глаз – говорил о том, что Андрею очень плохо и что он все больше и больше ожесточается.

Чем мы, люди, можем помочь в таком горе? Говорят, каждый должен преодолеть его сам. Говорят еще, что время – хороший лекарь. Но разве может человек или время вылечить? Дни бежали за днями, один месяц сменял другой....

На одном из очередных библейских уроков мы раздали ребятам листы с нарисованными на них сердцами и попросили поделить пространство внутри этих сердец между теми, кого они любят. К нашей радости, почти все отдали хотя бы небольшую часть своего сердца Богу, а оставшееся место – родителям, друзьям и знакомым. И лишь один рисунок сильно отличался от других. Единственное сердце без остатка было занято только одним именем, написанным крупно и отчетливо: «Мама». Это был рисунок Андрея...

Как велика его любовь и привязанность к матери, не только не отвечавшей ему взаимностью, но не подарившей ему и капли любви. Как оглушены и ослеплены бывают люди болью, что не замечают, подобно Андрею, той безмерной любви, которую Бог готов дать каждому из нас!