Главная / Статьи / Взгляд / ГОСПОДИ! К КОМУ НАМ ИДТИ?
ГОСПОДИ! К КОМУ НАМ ИДТИ?
ГОСПОДИ! К КОМУ НАМ ИДТИ?
24.09.2011
729

Вперед к прошлому

Если человек в магазине, значит ли это, что он покупатель? Вовсе нет. Он, может быть, продавец. Или вор. Или охранник.

Если человек на кладбище, значит ли это, что он покойник? Нет. Он, может быть, прогуливается. Или он - могильщик. Или, быть может, он высматривает для себя подходящее место, готовясь к близкому погребению.

Если человек в самолете, значит ли это, что он летчик? Вовсе нет. Он, может быть, пассажир. Он, может быть, больной, которого везут на операцию, или, быть может, как раз покойник, так называемый «груз 200», или террорист.

Ситуаций таких в нашей жизни в каждом дне возникает и исчезает безмерное множество. И вся жизнь по сути - это большой перекресток, одновременно и кладбище и магазин, где стою я в большом потоке мечущихся и мятущихся людей, тракторов, стиральных машин, митингов и судебных процессов, под звуки похоронного оркестра.

«Я» определяется тем, куда я иду? Или же «я» есть тот, кто определяет куда идти?

Почему я не иду в игорный дом? Или, напротив, почему я иду в игорный дом? Почему я спешу в одно место и избегаю другое.

Омар Хайям сказал в свое время:

«Лучше впасть в нищету, голодать или красть.
Чем в число блюдолизов презренных попасть.
Лучше кости глодать, чем прельститься сластями
За столом из мерзавцев? имеющих власть».

Чем он измерил, что лучше? Почему лучше голодать, чем быть сытым?

Самая большая проблема и великая нужда наша – понять, что же это такое «я». Кто же я? И цели и задачи и смысл жизни возможно привести в относительный порядок лишь после того, как я смогу ответить на этот ключевой вопрос.

Вспоминается эпизод, из телепрограммы «Жди меня». Здоровый мужчина, воспитанник детского дома, не знающий, кто его родители. Плачет, буквально рыдает. Одна сверлящая душу мысль терзает его день и ночь: «Кто я? Если бы мне помогли узнать, кто мои отец и мать! Кто я? Больше мне ничего не надо».

Кто же есть я? О Господи! В этакой тьме.
Что мечусь, каждый день в утомительной смуте.
Для чего я куда-то иду по земле.
Оставаясь недвижимым в собственной сути.

Мысли мои сумбурные, ищут точку опоры. Их много.

Вот национальная принадлежность. Это большая история. Это галерея побед и поражений. Кто я в этой национальной истории?

Пешка. Винтик. Пылинка. Никогда, ничего не зависело от меня.

Войны, революции, лагеря. Демонстрации, митинги, пятилетки и обещание счастливого будущего. А я кто, в этом процессе? И кому достанется то счастливое будущее?

Еще одна точка опоры – семья. Прадеды и деды, родители. Фамилия. Ничем не примечательная. Есть радости и печали. Здесь у меня есть имя, коротенькая скамейка родных, на три-четыре поколения. Есть дом. Есть могилы. Есть детство, отрочество, юность. Есть жена, дети и внуки. И кто я? Биология?

Как это выразил великий Державин: «Умом громам повелеваю, а телом в прахе истлеваю, я червь, я раб, я царь, я бог…»

Мне нужны эти точки опоры. Они поддерживают меня даже такой простой мыслью: Все так живут. До меня так было, и после меня так будет.

Эти точки опоры не универсальны, они очень непрочны. Иногда «я» вдруг взрывается неизъяснимым бунтом, рвет постромки, вырывается на свободу, приходит та самая смутная догадка о неправильности жизни.

Тут на помощь приходит религия. Она от лица высших сил воздействует на разум, подчиняя его, она парализует волю, ради высшего блага, и создает иллюзию завершения поиска смысла бытия. Тайна религии успокаивает, завораживает, наступает сон духа и блаженство принадлежности к тайне вполне компенсирует ее бессмысленность.

Но иногда и религия дает сбои. Приходит такой Балда, как у Пушкина, и щелкает по лбу религиозным властям. И от такого щелчка вдруг прорывается свет, и опять включается разум, и просыпается воля. И снова бунт, сладость свободы, и горечь ее бессмысленности.

Кто же я! Червь или царь? Раб или бог? «Служить бы рад, прислуживаться тошно».

Но тут вдруг, о чудо, когда уже испытаны все основы, и проверены все теории, и исполнены все религиозные предписания, вдруг открывается небо, и голос Божий трогает тебя за душу.

«Кто Ты, Господи?» - «Я - Иисус, Которого ты гонишь!» Так значит, есть Бог! Есть настоящий Бог! Ура! Действительно есть Бог! «Ты есть, и я уж не ничто»!

И Савл становится Павлом. И гонитель готов быть гонимым. Как велико преображение человека, совершенное Богом. Как величественна его цель, его миссия. Он - соработник у Бога. Он - предстоятель пред Богом за всех человеков. Он, радующийся своим страданиям, верой уже пребывающий в вечном доме Отца.

«Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От иудеев пять раз дано мне было по сорок ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл в пучине морской; много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратьями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе.

Помимо неупомянутого, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах. Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся? Если должно мне хвалиться, то буду хвалиться немощью моей. Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословенный вовеки, знает, что я не лгу. В Дамаске областной правитель царя Ареты стерег город Дамаск, чтобы схватить меня; и я в корзине был спущен из окна по стене и избежал его рук».

Каково напряжение! Какова страсть! Буквально вселенское измерение. Отчего все это? Откуда эта сила? Это тебе не «благодатный» огонь, который не обжигает, не греет и не светит! Это огонь Духа Святого! Это Бог! Я тоже так хочу. Я хочу знать этого Бога!

Так Моисей когда-то из дома фараона да в пустыню к овцам. И набродившись, и всего нахлебавшись, от всего разочаровавшись, вдруг поражен огнем! «Кто Ты? Я Сущий»! Сними обувь твою. Я буду говорить с тобою!

Бог тот же. И в двадцать первом веке я также в пустыне. Вижу, как в мерцании мертвых огней реклам горит огонь неземной. Слышу сквозь шум цивилизации: «Сними обувь твою». И оглянувшись вокруг и смущаясь, трепеща, становлюсь на колени. Кто Ты, Господи? Что повелишь мне делать? Я - Сущий!

И уже не куст горит, я горю. Огонь Духа Святого сжигает мои мучительные сомнения, страхи, плоть, воскрешая душу и дух! Вот оно, цель и смысл жизни. Я не в прошлом, я - в настоящем. Я не в истории, я - в сущности. Я не в нации, я – в вечности. Я не в религии, я - в Боге!

Как сладостно это личное глубокое общение с Богом и ясность Его пребывания в тебе. Уверенность твоего пребывания в Нем! Какое вдохновение сообщает это неописуемое горение в тебе огня Духа Святого! Какая потрясающая безопасность идти по Пути, быть исполненным Истиною и жить в Жизни.

Так к Кому же идти? К Нему, имеющему глаголы вечной жизни!