Главная / Статьи / Церковь / Усадьба Ливен
Усадьба Ливен
Усадьба Ливен
Часть 1
02.11.2019
174

Хочу, уважаемые читатели, поделиться с вами замечательным открытием. Этим летом я совершенно случайно оказалась в красивейшем месте, с удивительной историей, которая, я надеюсь, будет иметь свое продолжение. Но для начала давайте вспомним об одной из основных героинь наших с вами прогулок по евангельскому Петербургу.

Невероятные пересечения судеб, жизней, путей и неизвестных доселе влияний мы можем обнаружить порой совершенно случайно. Так произошло и со мной этим летом, при посещении небольшого латвийского города Бауска.

«Этот дом принадлежит Господу, а не мне, я только раба Христова и придверница и радуюсь, когда могу открыть дверь чаду Божьему», − так говорила о себе светлейшая княгиня Наталья Федоровна Ливен. Дом же ее в Петербурге по адресу Большая Морская 43 больше походил на дворец. Оформлял его сам Огюст Монферран − архитектор Исаакиевского собора.

Для всех, кто когда-либо интересовался историей русского евангельского христианства, хорошо знакомы имена Натальи Федоровны Ливен (в девичестве фон дер Пален), ее родной сестры Веры Федоровны Гагариной и огромный вклад, который они внесли в нашу с вами общую историю. Во многом мы узнали об этом благодаря книге, написанной младшей дочерью Натальи Федоровны, Софией Ливен.

Эта книга до недавнего времени была чуть ли не единственным источником, который открывал нам страницы славного прошлого. Называется эта книга «Духовное пробуждение в России».

Почему же в России, спросите вы, ведь речь там идет только о событиях в Петербурге? Дело в том, что эти события впоследствии повлияли на духовное пробуждение во всей Российской Империи.

События происходили в Петербурге в 70-х годах XIX века и нашли отражение на страницах величайших произведений русских классиков; Лескова, Толстого и Достоевского. Связаны они с именем лорда Редстока, впервые приехавшего в Петербург в 1874 году. Почти сразу он оказался в петербургском дворце Н.Ф. Ливен по адресу: ул. Большая Морская 43, дворец ее сестры – Веры Федоровны Гагариной – располагался по соседству: ул. Большая Морская 45.

Задолго до приезда Редстока в Санкт-Петербург и еще до своего замужества, путешествуя с матерью по Европе, Наталья Федоровна пережила духовное возрождение в 1870 году в Англии, но служение свое она начала именно с момента приезда Редстока в Петербург.

Лорд Редсток проповедовал Евангелие светской аудитории, но так же приглашались все желающие послушать проповедь английского лорда. Редсток говорил очень коротко, проповедь его была всегда проста, на основе личного свидетельства и передавала основные евангельские принципы. После проповеди для всех присутствующих накрывались столы за счет хозяев дома, а за столами прислуживали сами именитые хозяйки, к тому моменту, впрочем, уже не придававшие большого значения своему положению. Впоследствии они предоставили свой дом полностью в распоряжение проповеди Евангелия и переехали в дом своей сестры, в котором находилась воскресная школа.

Наталья Федоровна и женщины ее круга, пережившие духовное возрождение, оказали большое влияние на своих современников, представителей искусства и культуры, общественных и политических деятелей в России и в том числе на некоторых представителей царствующей династии.

«Думала ли Наталья Ливен, приобретая особняк, что здесь в течение 35 лет будут проходить евангельские собрания? Что в этом доме будут подолгу жить такие труженики Божьи, как Каргель и Бедекер, а в уникальной малахитовой гостиной будут проводиться благотворительные базары?

Ведь когда потребовалось место для продажи сшитых в швейных мастерских изделий, она предложила лучшее, что у нее было − малахитовый зал. Бывало, что кусочки малахита отковыривали некоторые недобропорядочные посетители, чтобы сделать из них брошки и прочие украшения. Жалко, неприятно, обидно…

Зал был поистине уникальным, именно он послужил образцом для оформления малахитового зала Зимнего дворца, но ведь, по собственному выражению княгини, дом принадлежал не ей, а Господу. Так ответила она на упрек одного из гостей-аристократов в том, что в ее доме пахнет конюшней. Это была часть цены, которую она платила за то чудо евангельского общения, когда князья и графы сидели рядом с кучерами и дворниками.

Могла ли княгиня в то тревожное время предположить, что именно в ее доме, в красном зале, в пасхальное утро 1905 года будет впервые зачитан царский манифест «О расширении начал веротерпимости», давший свободу русским евангельским христианам?

София Ливен вспоминает, как к многолюдному собранию вышла мать с сияющим лицом и сказала, что «имеет передать всем братьям и сестрам великую радость». После этого Одинцов зачитал царский указ. Прослушав сообщение, все собравшиеся упали на колени и вознесли молитвы благодарности.

Но между 1884 и 1905 годами было больше двадцати лет собраний и многочисленных забот, связанных с поддержанием того пламени, который когда-то зажег Редсток. После высылки руководящих братьев-аристократов именно она, княгиня Ливен, сумела сохранить дух евангельской открытости, присущий собраниям при Редстоке и Пашкове. Например, в ее доме проводилось открытое причастие, проповедовали люди, имевшие разные взгляды на устройство церкви, церковную дисциплину и крещение. Среди них были и Каргель, и Одинцов, и Проханов, и Фетлер, и многие другие. Под кровом ее дома они не делились на союзы и деноминации, а сообща служили Богу.

Собрания многолюдные и собрания небольшие в 8:30 утра для домашних (вместе со служащими в доме проживало около пятидесяти человек − целая домашняя церковь!), воскресная школа и «девичьи собрания», забота о постоянных гостях и домочадцах… Как только она справлялась?

Например, когда Бедекер в письме пожаловался на то, что у него украли разрешение проповедовать в тюрьмах, Ливен выхлопотала для него уже не просто «разрешение», а царское «предписание». К тому же она догадалась, что украли не только документ, но и деньги, а потому выслала и денег.

А когда после 1905 года были организованы первые шестинедельные библейские курсы, то проходили они по тому же адресу – Большая Морская улица 43. В итоге, дом княгини Ливен оказался самым постоянным адресом собраний в Петербурге. Они проводились там с 1875 по 1910 годы. И все это время она служила «придверницей». Постоянство и верность были не просто словами на фамильном гербе, а образом жизни» (Из статьи Мирьи Кузнецовой «Придверница»).

О супруге Натальи Федоровны Павле Ивановиче Ливен мы знаем немного, так как он довольно рано ушел из жизни. Говоря о князе Павле Ивановиче Ливен, нельзя не упомянуть о легенде, по которой родоначальником Ливенов был живший в XII веке старейшина племени ливов, который под влиянием проповеди Мейнгарда (фон Зегеберга) одним из первых принял христианство в Лифляндии.

Их младшая дочь София Ливен пишет, что в вечность отец ушел человеком возрожденным, и мы знаем наверняка, что именно благодаря его отношениям с Александром II собрания в доме Ливен продолжались и во время гонений в период с 1884 года.

«Приехал к моей матери генерал-адъютант Государя с поручением передать ей его волю, чтобы собрания в ее доме прекратились. Моя мать, всегда заботившаяся о спасении душ ближних, начала говорить генералу о его душе и о необходимости примириться с Богом и подарила ему Евангелие.

Потом в ответ на его поручение сказала: "Спросите у его Императорского Величества, кого мне больше слушаться: Бога или Государя?» На этот своеобразный и довольно смелый вопрос не последовало никакого ответа. Собрания продолжались у нас, как и прежде. Моей матери позже передали, будто Государь сказал: «Она вдова, оставьте ее в покое».

София Ливен пишет, что отец умер вскоре после гибели Александра, не в силах перенести утрату.

И в подпольную церковь именно в дом к Наталье Федоровне придет Пауль фон Николаи – будущий создатель российского студенческого христианского движения и приехавший учиться в Петербург молодой Иван Проханов, а замечательный богослов Иван Каргель возглавит эту подпольную общину.

Вот всего лишь несколько слов о жизни и вкладе в российское пробуждение замечательной труженицы Божьей Натальи Федоровны Ливен.

Она закончит свою жизнь в 1920 году в имении Сергиево (Тульской губернии, ныне г. Плавок), принадлежавшем мужу ее сестры Веры Федоровны Гагариной. В крошечной комнатке, которую она разделила со своей сестрой, в здании благотворительной больницы, которую они когда-то сами построили.

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

http://bogoiskatelstvo.ru

Телеграм канал газеты "Мирт " - https://t.me/gazetaMirt
Поддержать газету: https://gazeta.mirt.ru/podderzhka/

Еще читать